Ночная
Шрифт:
Раинер!
Он ведь остался наверху, в этом треклятом круге, застывший! И что сейчас делать? Опять искать певчего храмовника, который окажется сильнее епископа?! Или…
Я разом ощутила, как у меня все болит, растеряла остатки жалости и кровожадно сощурилась.
– Он еще живой? — я кивнула на крышку погреба, чтобы у принцессы не осталось никаких сомнений, о ком идет речь.
– Наверное. — Эмори оглянулась и слегка пожала плечами. — Вряд ли таким ударом можно было его убить.
А жаль.
– Там, наверху, брат Раинер, — попыталась объяснить
Эмори недоверчиво заломила бровь, ясно намекая, что не горит желанием предоставлять предательнице возможность отомстить ее руками. Я собралась с мыслями, прикидывая, с чего начать рассказ, но ничего не успела: между нами возникло черное пятнышко телепорта, рывком расширившееся до полноценного хода — и из него вывалился Оберон собственной персоной. В строгом придворном мундире, окутанный легким флером дорогих духов и изысканного вина, — и с совершенно диким взглядом. Выскочивший следом за ним Рэвен выглядел не лучше.
– Мелкая! — с необъяснимым возмущением охнул Оберон и без лишних церемоний схватил сестру, не то обнимая, не то ощупывая на предмет скрытых травм.
Рэвен, тоже порывавшийся дорваться до принцессиного тела, остановился и хмыкнул:
– Вот кто бы сомневался, что ты откроешься для поисковых заклинаний точно в тот момент, когда я должен приносить клятвы, а не торчать на другой планете? — Он повернулся ко мне — и подавился словами.
Я бледно улыбнулась — и в лучших традициях придворных дам свалилась точно ему на руки.
Глава 17 Ведьма и сомнительные связи
Потолок надо мной был стерильно-белым. Лицо Раинера, склонившегося над койкой, откликаясь на участившийся писк, — буквально на два тона темнее, и роскошный фингал под глазом занятно контрастировал с бледной кожей.
– Ты еще Рэвена не видела, — обнадежил меня храмовник, заметив мой интерес, и сунул мне стакан с водой — не то в порыве внезапной заботы, не то для того, чтобы я пила и не задавала неудобные вопросы.
Мудрый шаг. Пока я опустошала стакан, часть вопросов отпала сама собой.
Во-первых, мы, очевидно, были на Ирейе. Тангарра еще не скоро сможет похвастать кондиционируемыми больничными палатами.
Во-вторых, обвинения мне пока никто не предъявил. Палата была самой обычной, на две койки, безо всяких излишеств вроде решеток на окнах и следящих амулетов на выходе. Постель на второй койке оказалась смята — будто на ней кто-то спал, а потом встал и вышел, не потрудившись ее заправить. Вряд ли в следственной клинике допускались подобные вольности.
В-третьих, я чувствовала себя на удивление сносно. Чесалась под заживляющим заклинанием пораненная ладонь, немного кружилась голова — но и то скорее от долгого сна, нежели из-за чего-то серьезного.
А главное — Раинер последовал за мной на Ирейю вместо того, чтобы по накатанной схеме удрать от правосудия в другой тангаррский феод и осесть там. И, наверное, если я спрошу, что им двигало, нам обоим будет чертовски неловко.
– Почему ты?.. — все-таки рискнула я — и
М-да. При желании мы с Раинером могли петь дуэтом примерно в одном диапазоне.
И, наверное, вовсе не его мотивация должна меня интересовать.
Раинер поставил пустой стакан на тумбочку возле койки, старательно не глядя в мою сторону. Кажется, для неловкости хватило даже незаконченного вопроса. Расту.
– Что я пропустила? Ну, помимо того, что вы с Рэвеном обменялись любезностями… — я кивнула на фонарь под его глазом.
Я не спросила, с чего бы вдруг им обмениваться любезностями не в тренировочном зале, с учебными мечами и бдительно заткнув Раинера. Он не стал комментировать. Недосказанность повисла в воздухе, и Раинер предпочел заговорить о другом.
– Оберон переправил нас в госпиталь под патронажем королевской семьи. Ты просыпалась, но целители предпочли что-то… — он описал рукой круг над своей головой и раздраженно поморщился — должно быть, не понимать элементарные и очевидные для окружающих вещи ему изрядно надоело. — Побоялись, что ты слишком сильно ударилась головой, но все обошлось, и заклинание не стали подпитывать. Целители сейчас работают с Ее Высочеством. Рэвен сказал, что у нее что-то не в порядке с какими-то каналами в руках… — он устало вздохнул и потер переносицу.
– С магическими, — машинально сообщила я. — Магические каналы тянутся от головного к кончикам пальцев. По ним проходит сила, которую мы… одаренные используют для заклинаний. Блокираторы нейтрального дара пережимают их в районе запястий и не позволяют колдовать. Сила накапливается, растягивает каналы — их раздувает, и они начинают передавливать кровоток. Поэтому блокираторы никогда не носят подолгу. Епископ Арман, должно быть, об этом не знал… — я вдруг спохватилась и подняла взгляд на храмовника. — Он?..
Раинер дернул уголком рта и ничего не ответил. Ну да, как бы он еще выбрался из защитного круга…
– У него была бутылка с твоей душой, — похолодев от воспоминания, сказала я. Над головой запищало еще чаще. — А я ее разбила…
Раинер молча склонился над койкой, упершись ладонями по обе стороны от моей головы. Я замерла, как завороженная, еще не веря, что он решится — а мгновение спустя уже самозабвенно целовала его в ответ, запустив пальцы в жесткие волосы на затылке. Раинер явно не рассчитывал на столь однозначно одобрительную реакцию и замешкался от неожиданности — или просто давал мне время передумать.
Я не передумала.
На нем был казенный мундир с чужого плеча — с чудовищно жестким воротником-стойкой, который я не преминула расстегнуть, чтобы коснуться ключиц и груди. Под пальцами застучало часто-часто, почему-то в такт ускорившемуся писку системы мониторинга, и эта странная синхронность отчего-то казалась чертовски важной…
– Ребят, я бы, честное слово, оставила вас вдвоем и удалилась, но еще не могу подолгу ходить, — жалобно мякнул знакомый голос.
Раинер отстранился и прикрыл глаза, восстанавливая сбившееся дыхание. Я выглянула из-за его плеча — и мучительно покраснела.