Ночная леди
Шрифт:
Такая милая девушка и воспитанная в атмосфере любви и заботы, совершенно невинная, доверчивая и полная надежд… Будь она из тех, кто способен убить, он вложил бы ей в руку пистолет и предложил застрелить его, так как заслужил это.
Ах, если бы он послушался голоса совести и не последовал за леди Балтрип в библиотеку! Если бы он был более настойчив с самого начала, послал к черту всякие тонкости и прямо сказал о своей скорой помолвке!
Но он не сделал ничего разумного и теперь должен поплатиться за это. Изменение брачного контракта было первым, что пришло ему в голову, чтобы смягчить удар, который он нанес своей невесте.
Но Йену хотелось не этого. Удивительно, как укрепилось в его мозгу намерение сделать леди Фиону своей женой. Он встретил ее всего лишь полтора дня назад, но с тех пор она почти все время присутствовала в его мыслях.
И что в ней было такого, отчего она поселилась в его мыслях, в его чувствах? Никогда ни одна женщина не приобретала такой власти над ним. Стоила ли она того, чтобы так унижаться? Он знал ответ: да, стоила. Фиона была самой сдержанной, самой искренней и добросердечной из всех, кого он знал, и его жизнь сделалась бы значительно полнее, появись в ней эта женщина.
Йен налил себе еще виски, выпил и отставил бокал в сторону, готовясь сделать все, что в его силах, чтобы превратить надежду в реальность.
В шесть огромных шагов Йен пересек зал и оказался у распахнутых дверей гостиной. Не заботясь объявить о своем приходе, он просто постучал в дверь, затем переступил порог.
Хрупкий золотистый ангел стоял, молча глядя на огонь, беспомощно сцепив перед собой затянутые в перчатки руки. Когда он вошел, Фиона повернулась к нему, но ничего не сказала, только окинула его загадочным взглядом. Пламя камина подсвечивало ее светлые локоны, и вся фигурка, казалось, светилась золотисто-бронзовым светом.
Йен глубоко втянул в себя воздух, который внезапно показался ему болезненно плотным. Господи, каждый раз, когда он видит ее, она становится все красивее! Глаза Фионы яркого и чистого зеленого– оттенка притягивали, а ее милые розовые губы… Их хотелось целовать бесконечно!
Йен тут же направил свои мысли в другое русло, подальше от соблазна. Оставаясь в дверях, он кашлянул и начал со слов:
– Благодарю вас за визит, леди Фиона!
Потом он взглянул на ее сестру и наклонил голову в знак признательности:
– Вас также, леди Райленд.
Фиона выпрямилась.
– Насколько приятным будет наше посещение, мы еще увидим.
Холодная вежливость и сдержанность ответа не слишком обескуражили Йена: при данных обстоятельствах это представлялось ему единственно возможным вариантом.
– Я приношу искренние извинения за свое поведение прошлой ночью, леди Фиона.
– Верно. Но мне в любом случае хотелось бы услышать ваш комментарий, каким бы ничтожным он ни был.
Эти слова, сказанные очень спокойно, подействовали на Йена как удар хлыста. Боже всемогущий, он и не догадывался, что у нее такой сильный характер!
Наконец, собравшись с духом, Йен коротко ответил:
– У меня нет объяснения, которое могло бы извинить мое поведение прошлой ночью. Вина полностью лежит на мне.
Он видел, что леди Райленд закатила глаза, слышал, как она шепчет что-то о глупости и благородстве, но леди Фиона не дала ему времени подумать над этим.
– Ваша светлость, – сказала она, делая шаг к нему, – в своей жизни я не встречала человека более самонадеянного, бестактного и эгоистичного, чем вы. И если говорить без обиняков, несмотря на вашу ничем не оправданную попытку защитить тетю Джейн, то, что я наблюдала лично, не делает вам чести. Это, в свою очередь, заставляет меня считать, что вы не созданы для совместной жизни.
Йен испытывал благоговейное изумление перед спокойной яростью ее гнева.
– И запомните, Йен Кэботт, запишите кровью и высеките на камне. Я отказываюсь быть только образцовой домоправительницей и производящей потомство самкой. Мне не нужен муж, который будет гоняться за любой женщиной, готовой задрать для него юбки. Если вам представляется, что, предложив мне недвижимость и неприлично большое содержание, вы сделаете меня глухой, немой, слепой и согласной на все, что вам взбредет в голову, советую еще раз как следует подумать!
Вообще-то Йен считал это вполне возможным в отношении одного пункта, но только до вчерашней ночи. Новый день требует от него пересмотреть отношение ко множеству разных вещей.
Он поднял бровь, размышляя, сколько готов уступить. Одно дело – согласиться на относительно равное партнерство в браке, и другое – оказаться в положении мужа, вся жизнь которого контролируется прихотями женщины.
– Я понимаю: вам нужно время, чтобы все взвесить. – Фиона сделала шаг в сторону, явно намереваясь уходить, но Йен преградил ей путь:
– Еще два слова, леди Фиона. Если вы примете мои извинения и дадите мне шанс доказать, что я совсем не вероломное эгоистическое животное, каким вы меня представляете, обещаю, что никогда больше у вас не найдется причины сомневаться ни в моей верности вам, ни в отсутствии заботы о вашем счастье:
Встретившись с ним глазами, Фиона долгий миг молча изучала его. Наконец она медленно кивнула.
Осознавая, что его победа ничтожна и может легко превратиться в ничто, если у нее окажется время для раздумья, Йен торопливо произнес:
– Благодарю вас, леди Фиона. Не хотите ли увидеть остальные помещения особняка, который, как я надеюсь, вскоре станет нашим общим лондонским домом?
Глаза Фионы широко раскрылись, ее грудь ритмично поднималась и опускалась.
– О, с удовольствием! – неожиданно подала голос леди Райленд из угла гостиной.
Глава 7
Единственное удовольствие при обходе дома доставили Фионе лица слуг, которые быстро собрались в зале. Она почувствовала себя оскорбленной, когда Йен представил ее как женщину, которую он надеется назвать новой герцогиней, но слуг это сообщение явно обрадовало.