Ночь шрамов
Шрифт:
Они помчались по каменному коридору, с обеих сторон мелькали бесчисленные тоннели.
Куда теперь?
Ни секунды, чтобы остановиться и подумать: Карнивал слишком близко, а за спиной грохочут доспехи и мечи. Сжав в руке бесценный шприц, девушка бежала по коридору, доверившись слепой удаче.
Рэйчел знала, что делать с ангельским вином.
Они вбежали в пещеру, где встретили Шина. На полу кипели котлы с вонючей жижей, посреди комнаты стояла деревянная колода. Рэйчел не успела затормозить, попыталась подпрыгнуть и с разбегу врезалась в колоду. От боли свело челюсть.
– Мое! –
Рэйчел ударила ангела каблуком в шею, и та отпрянула назад, врезавшись в архона на пороге пещеры.
– Вставай! – закричала Рэйчел и потащила Карнивал по полу. Ангел пыталась отбиваться крыльями. Копье едва не попало ей в голову.
Наконец обе вскочили на ноги и понеслись по коридору.
Прямо в темноту.
У Рэйчел на поясе рядом с ядовитой стрелой и бамбуковыми трубками все еще висел фонарь, но зажечь его не было времени. Вероятно, и масла уже не осталось. Глаза ничего не видели, а ноги скользили по мокрому камню. Рэйчел вытянула руки и бежала вперед.
Над ухом раздался голос Карнивал.
– Темно, спайн!
Не останавливаясь, Рэйчел закрыла глаза и попыталась сфокусироваться. Потоки воздуха, словно нити, заполнили пространство, неся за собой звуки и запахи подземного мира: лязг ножей, вой плавильных печей и стук далеких молотков; запах ледяной воды, глины и минеральных пород. Спайн сконцентрировалась, пытаясь поймать струйку воздуха.
Сюда!
Запах гнили.
Рэйчел из последних сил прибавила скорости. Движение начинало причинять боль. Легкие жгло. Запах сгущался, вел к цели. Девушка протянула руку, дотронулась до прутьев решетки и забежала в камеру.
– Нет! – заорала Карнивал.
Цепь неожиданно дернулась и сбила Рэйчел с ног. От удара о пол перехватило дыхание. Она вцепилась пальцами в каменные плиты и поползла, борясь с проклятой цепью.
Из коридора доносились нарастающий лязг и скрежет оружия. Архоны Ульсиса вступили в бой с Карнивал, и, судя по всему, Карнивал не особенно обрадовалась.
Цепь ослабла, и Рэйчел на коленях поползла по камере, отчаянно обыскивая руками пол.
Перья.
Камень.
Металл?
Тонкая кольчуга. Скользкая кожа.
Лови меня!
Рэйчел со всей силы воткнула шприц Диллу в грудь и надавила. В изнеможении она повалилась на спину.
– Он умер! – взвыла Карнивал. – Он уже умер, безмозглая сука! Его нельзя спасти!
Камера наполнилась светом факелов, и архоны Ульсиса выстроились за решеткой.
– Он умер, умер! – выла Карнивал. – Давно умер!
Карнивал схватила руку Дилла и впилась зубами в вену, потом отчаянно отбросила ее.
– Смотри, что ты наделала! – Ангел повалилась на колени. – Безмозглая, самолюбивая… – Она не могла подобрать слова, чтобы передать свое отчаяние.
Рэйчел никак не могла отдышаться. Руки отяжелели. Собравшиеся в коридоре архоны расступились
Кровь струилась по лицу бога, его огромная грудь неровно поднималась и опускалась – он задыхался, проделав столь долгий путь.
– Дорогая моя, ты очень сильно меня подвела.
Рэйчел подняла глаза на гору плоти, на складки жира и свисавшие подбородки. Зрачки Ульсиса светились раскаленными углями. Бог сжимал в руке огромный меч. Лезвие давно сточилось и покрылось зазубринами. Девушке страшно захотелось рассмеяться.
Кто-то закашлял за спиной. Рэйчел оглянулась на Карнивал и встретилась с ее озадаченным взглядом. Обе обернулись.
Дилл сидел в углу камеры.
31. На краю
Дверь камеры распахнулась.
– Вставай! – скомандовал Девон.
Сайпс вздрогнул. Старик ни на дюйм не сдвинулся с места с тех пор, как отравитель видел его последний раз. Он лежал голый на полу среди обломков своей трости и дрожал всем телом.
– Надень, – сказал Девон и швырнул на пол рясу.
Сайпс не шевелился.
Тогда Девон поднял старика на ноги и сунул рясу тому прямо в руки.
– Надевай. Тебя должны узнать.
Без трости Сайпсу пришлось держаться за стены, чтобы устоять на ногах. Тонкие руки и ноги тряслись, пока старик натягивал рясу. Тяжелая черная материя каскадом упала на пол.
– Вот так. Теперь практически похож на человека. Девон соврал. В старом пресвитере осталось очень мало человеческого. Покрытая черными и желтыми синяками кожа обтянула скелет. Пресвитер больше походил на труп, чем на живого человека. Ряса проглотила его, придавила еще больше к земле. Сайпс опустил глаза и старался не смотреть на Девона.
Старика пришлось практически нести на руках по коридору. Сайпс трясся и кашлял, колени его постоянно подгибались. К счастью, пресвитер почти ничего не весил.
К тому времени как они добрались до коридора, ведущего на крышу, Сайпс начал то и дело терять сознание, и Девону приходилось встряхивать старика каждые несколько минут.
– Еще пару шагов, старик. Мы почти пришли. Пресвитер пробормотал в ответ что-то невнятное и замахал руками, словно разгоняя невидимых слуг.
Хашеттские лучники столпились в душном узком коридоре. После дипгейтской атаки в корпусе Зуба остались торчать сотни толстых стрел. Их убрали, и теперь лучники выпускали стрелы в образовавшиеся отверстия. Отравленные наконечники, накрытые всевозможным тряпьем, кучами лежали в коридоре. Барабанный бой, словно пульсация, раздавался сквозь лязг металла и крики атакующих.
– Сюда. – Отравитель протащил Сайпса еще несколько футов. – Этот люк.
Люк открылся, и в коридор повалил черный удушливый дым. Два лучника укрылись за щитами и попеременно выпускали стрелы вдоль корпуса. Горящее дерево свистело и трещало. Стрелы со стоном резали воздух, отрывая куски плоти у своих жертв. Скрипели деревянные колеса, стучали сапоги и копыта. И сквозь весь этот шум неизменно раздавался бой барабанов, словно песня войны. Батаба терпеливо ждал. Половину татуированного лица осветил жаркий красный огонь.