Ночь шрамов
Шрифт:
– Слышишь, старик? Слышишь это в своих хилых костях? Конец пришел. Это все твоя заслуга.
Голова Сайпса безжизненно повисла.
– Все эти смерти на твоей совести.
– Пожалуйста, – задыхался несчастный старик, – Александр…
Девон ударил Сайпса головой об стену один раз, второй, третий. Он бил до тех пор, пока на стене не появилось пятно крови, а потом выбросил тело старика через люк.
– Лучше бы это проклятое вино повременило. Батаба изумленно смотрел на отравителя.
– Что? – прикрикнул Девон. – Мы едем.
– Оно
Рэйчел не могла оторвать взгляд от Дилла. Ангел пытался встать, но завалился на спину и теперь сидел на полу, дрожа всем телом и разглядывая свои руки. Одна сторона лица была белой как мел, а вторая почернела от скопившейся крови. И начала разлагаться. От одного запаха воротило.
Дилл хотел было поднять меч, но задумчиво уставился на него, открывая рот словно рыба, силясь вспомнить название предмета. Распухший почерневший язык не помещался во рту.
– Лово, – сказал Дилл. – Начит.
– Дилл?
Дилл не обращал на Рэйчел внимания.
– Дилл!
Дилл посмотрел на нее бесцветными глазами; это были не белоснежные испуганные, а гелеобразные, непонятного белесого цвета глаза.
– Дилл, ты что-нибудь помнишь?
Дилл обхватил себя руками и опустил взгляд на шприц, торчавший из его груди. Ангел вытащил шприц и выронил на пол. Потом расправил крылья и поморщился.
Карнивал и Ульсис напряженно следили за Диллом: она – потеряв надежду, бог – с чувством нараставшего гнева. Обнажив мечи, двое архонов загородили выход из камеры.
Тело Дилла быстро восстанавливалось. Синяки на лице побледнели, а перья отрастали с поразительной скоростью. Взгляд постепенно прояснился. Ангел нащупал пальцем несколько отсутствовавших зубов. По подбородку потекла кровь.
– Холодно, – пошептал Дилл.
Ульсис презрительно понюхал воздух и собрался уходить.
– Заприте клетку. Пускай уродец сожрет ее…
Цепь неожиданно зазвенела и удавкой затянулась на шее Ульсиса. Карнивал со всей силы дернула и повалила бога с ног. Огромная туша обрушилась на каменные плиты.
Карнивал в одно мгновение оказалась рядом, затягивая удавку. Звенья застонали, Ульсис начал задыхаться. Оба архона двинулись хозяину на помощь, но бог остановил их жестом руки. Они неуверенно повиновались.
– Хочу, чтобы ты запомнил эту боль, – прошипела Карнивал.
Ярость исказила уродливую физиономию Ульсиса. Он попытался что-то ответить, но ангел только туже затянула цепь, и из его горла вырвались хрип и рык.
– Пусть убираются. – Карнивал ослабила удавку, дав богу сделать вдох. Лицо его побагровело. Ульсис пытался схватить дочь. Широкие крылья отчаянно бились в попытке высвободиться.
– Что ты?… – начал он.
– Заткнись! – Карнивал снова затянула цепь. Ее зубы сверкнули в дюйме от шеи Ульсиса. – Убери этих гнилых ублюдков, или я оторву тебе голову.
Ульсис покачнулся, выставив руку. Он еле дышал.
– Подожди, Ребекка…
Звенья глубоко впились в складки плоти.
– Меня зовут Карнивал.
Вены выступили на толстой шее, глаза начали вылезать из орбит, и в конце концов кровь хлынула изо рта Ульсиса.
Архоны надвигались. Рэйчел махнула перед ними мечом.
– Твой последний шанс, – предупредила Карнивал. – Ты же хочешь увидеть следующую тысячу лет? Следующий день?
Диллу наконец-то удалось встать на ноги. Синяки практически полностью исчезли с лица, цвет глаз изменился. Бледно-золотистые глаза холодно посмотрели на Карнивал, потом на Рэйчел. Дилл слегка нахмурился.
– Это семейное, – объяснила Рэйчел.
Ульсис отчаянно замахал архонам, и те отступили.
– В ту камеру! – рявкнула Карнивал.
Цепи как раз хватило, чтобы Рэйчел подобрала ключи Неттла и заперла решетку.
– Уходи, – прохрипел Ульсис. – Оставь меня.
Карнивал зловеще улыбнулась.
– Не могу тебя вот так бросить, папочка. – Она схватила толстую руку Ульсиса. – Сегодня Ночь Шрамов, если ты помнишь.
И впилась зубами ему в вены.
Отравитель расталкивал лучников и воинов, перешагивал через раненых, пробираясь по коридорам сквозь барабанный бой и стальной лязг, человеческие крики и гул двигателей.
Наконец он добрался до мостика. Обрубком руки отмахнулся от советников, набросившихся на него с расспросами. И рухнул на стул перед приборной панелью. Окно растрескалось и почернело.
Рассвет превратил вид за окном в сцену ада: воздушные корабли летели в облаках дыма, словно красные точки на фоне ядовитого неба. Бесчисленные массы солдат копошились на земле, будто муравьи, лезли один на другого, чтобы спастись от надвигавшихся гусениц Зуба. Отряд спайнов продолжал обстреливать мостик из луков. Толпы людей исчезали под колесами машины. Некоторые цеплялись за ножи, счастливчикам удавалось удержаться.
– Передавить их, говорите? – прорычал Девон.
Батаба не отвечал. С серым лицом он забился в дальний угол мостика.
Девон опустил рычаг, и гигантские ножи начали вращаться. Те, кому удалось повиснуть на них, теперь повалились в общую кучу прямо под колеса. Вращение ножей постепенно ускорялось, и несколько человек отбросило на корпус Зуба. Зуб безжалостно давил отчаявшихся спастись людей.
Девон повернул машину налево, чтобы атаковать осадную башню. Острые диски со свистом превратили деревянную конструкцию в облако опилок и щепок. Тот, кто не успел выпрыгнуть, был обречен. Брызги крови полетели на обезумевшее море солдат. Девон продолжал двигаться на юг, направляя Зуб к насыпи вокруг края бездны. Гусеницы с лязгом проехали по металлическим стенкам насыпи, и в следующую секунду перед отравителем раскинулся Дипгейт.