Ночь шрамов

Кэмпбелл Алан

– Лестницы успешно отбиты, – сказал шаман. – Но осадные башни приближаются, а смола уже на исходе. Мы больше не сможем их сдерживать. Это твой последний шанс, отравитель.

Девон выглянул из люка и моментально отдернул голову. Стрела разлетелась в шепки, ударившись о крышку люка. В то же мгновение за ней последовали еще две. Девон нахмурился, схватил Сайпса за шиворот и высунул его голову из люка. Огонь на мгновение ударил священника в лицо, и отравитель тут же отдернул его вниз. Еще одна стрела просвистела у самого уха пресвитера. Сайпс, казалось, этого совершенно не заметил и пробормотал что-то невнятное о каменщиках

и шкафах.

– Шанс всегда есть, – пробормотал Девон и, подождав минуту, снова выставил Сайпса из люка, словно марионетку. На этот раз стрелы притихли.

– Не стрелять! Не стрелять! – раздался хор голосов. Батаба передал команду и своим лучникам. Битва прекратилась, замерли барабаны.

Девон осторожно стал за спиной священника и выглянул из-за его плеча.

Половина Зуба была в огне. Мерцание стали и свет костров тянулись до самого горизонта. Шлемы обратились к Девону из укрытия блестящих щитов. Ощетинившиеся стрелами трупы усеяли поле битвы. Столбы удушливого смоляного дыма поднимались от костров. Четыре осадные башни возвышались на фоне кроваво-красного неба. Две другие вблизи Зуба были охвачены огнем. Горячие искры вихрем вырывались из обуглившихся остовов, словно рой крошечных призраков.

Запели трубы, и кавалерийские отряды за линией основных пехотных сил начали перегруппировку. Три всадника отделились от ближайшего отряда и направились к Зубу. Ряды солдат расступились перед ними.

– Скажи своим, чтобы опустили луки, – пробормотал шаману Девон. – Убьете хоть одного из них, и нам конец. Нужно выиграть время.

Всадники пробирались сквозь море пехоты. Девон разглядел гравировку на доспехах одного из них. Отравитель сразу узнал Гулана, сержанта регулярной армии Дипгейта, – статный и широкоплечий, он восседал на высоком скакуне, который сбил с ног опрометчивого пехотинца, не успевшего отойти с дороги. Остальные двое, по заключению Девона, должны представлять резервистскую пехоту и кавалерийские дивизии. Всадник по левую руку от Гулана был одет в помятые доспехи и остроконечный с маленькими крылышками шлем. В руках он держал короткий меч, а на поясе висел горн. Наездник справа был в кольчуге и держал в руке легкий лук. Гулан ловко управлялся с конем, не обращая внимания на его норов, и не отрываясь следил за Девоном.

– У меня есть предложение для Клэя, – объявил отравитель.

С земли раздались гневные крики, и Гулан утихомирил их жестом руки.

– Я выслушаю тебя.

– Я хочу разговаривать с Клэем, а не с его прислугой.

– Капитан передал мне полномочия вести переговоры.

– Твой начальник боится сам ко мне подойти?

Луки словно по команде нацелились на отравителя. В ответ Девон толкнул пресвитера в спину так, что тот повис над самым краем крыши.

– Стоять! – Гулан выбросил руку вперед ладонью вниз. Луки послушно опустились. – Я отведу тебя к нему, отравитель.

– Может быть. Убери солдат, и я подумаю.

Подобный ответ вызвал возмущение в рядах пехотинцев.

Мечи застучали по щитам.

– Говори, чего тебе нужно, Девон, – сказал Гулан.

– Дело не в необходимости. Дело во взаимной выгоде. Зачем бы еще я остановил свою машину у самого Дипгейта?

– Зубу Бога конец, – сказал Гулан. – Теперь он станет твоей могилой.

– Мне обязательно заводить двигатели до того, как мы успеем поговорить? Сколько еще людей нужно передавить, чтобы все

спокойно обсудить?

Сержант в остроконечном шлеме что-то спешно прошептал Гулану. Они начали оживленно спорить, после чего Гулан крикнул:

– Освободи пресвитера, и мы сможем все обсудить!

Девон почувствовал легкую дрожь машины. Он подтолкнул Сайпса чуть ближе к краю. Крыша машины возвышалась футов на сто над землей. Пресвитер по-прежнему не предпринимал никаких попыток к спасению и, словно безжизненная кукла, повис в руках отравителя.

– Хотите, чтобы я его отпустил? – Потом Девон прошептал на ухо пресвитеру: – Как думаешь? Отпустить тебя?

Корпус Зуба снова задрожал, на сей раз несколько сильнее.

Сайпс в явном замешательстве оглядел армию.

– Просыпайся, старик! – Девон встряхнул пресвитера за плечи. – Всем будет лучше, если в твоей голове хоть чуточку прояснится.

Пресвитер нахмурился, всматриваясь в поднятые к нему лица. Внезапно он развернулся, схватил Девона за рубашку и потянул изо всех сил.

Девон безуспешно попытался ухватиться за что-нибудь обрубком руки – и сорвался с крыши, крепко вцепившись в Сайпса здоровой рукой. Небо перевернулось.

Но вместо того чтобы врезаться в толпу солдат, отравитель ударился о стену Зуба. Ряса пресвитера зацепилась за что-то, и теперь оба повисли в воздухе в сотне футов от земли. Девон ухватился за шею старика. Сайпс начал задыхаться.

Батаба вместе с двумя лучниками пытались втащить обоих обратно на крышу. Девон извивался, тело его билось о корпус машины. От блеска металла, огня и неба закружилась голова. Ворот рясы так перетянул пресвитеру горло, что у бедного старика выпучились глаза. Лицо его начинало краснеть, но руки крепко держали рубашку Девона.

А потом они так же неожиданно снова оказались на крыше. Хашетты подняли обоих и втащили в коридор Зуба. Сайпс, хрипя, лежал на полу. Стоило только Девону подняться на трясущихся ногах, как в грудь его с силой молота ударили три стрелы и сбили с ног. Четвертая успела вцепиться в шею, пока он падал. Челюсть раскололась, и рот наполнился кровью.

Девон откатился в сторону, и целый рой стрел впился в стену коридора.

Лучники прицелились в узкие отверстия и открыли ответный огонь.

Девон хрипел, повалившись на пресвитера. Одна стрела застряла в шее, другие торчали из груди. В легких булькало, не давая как следует набрать воздуху. Скорчившись от боли, Девон выдернул стрелу из горла и швырнул в сторону. Одну за одной он вытащил остальные.

– Тем… та тебя возьми. – Девон сплюнул кровь и с трудом выпрямился. – Черт бы тебя побрал, Сайпс. Это было больно.

Пресвитер Сайпс неподвижно лежал на полу. Стрелы в него не попали.

– Лучше бы ты сдох! – проревел Девон. – Это все равно… Двигатели внезапно ожили, и машина задрожала. Лучники на крыше завопили, и дипгейтские войска ответили им диким криком. Горны и трубы запели новые приказы, застучали барабаны.

– Мы движемся! – крикнул Батаба.

Девон тоже почувствовал: Зуб медленно двигался. Гусеницы врезались в ряды неприятельской армии. Свирепая улыбка исказила окровавленное лицо Девона. Эликсир услышал мольбы его разбитого тела, окутал сердце и легкие, восстанавливая, укрепляя плоть. В какой-то момент отравителю показалось, что он слышит ликование тринадцати заточенных в ангельском вине душ. Девон поднял Сайпса за шею.