Ночь ошибок

Сьюзон Марлен

Пусть она говорит, что в ее сердце не осталось никаких чувств: выражение ее лица красноречиво опровергало ее слова.

Подойдя к стене, Лили сняла украшенный драгоценными камнями кинжал и вернулась к кровати.

Деймон вопросительно поднял брови.

– Скажи, цветок моей души, неужели ты собираешься пронзить клинком сердце беззащитного, поверженного к твоим ногам?

– Нет, я только хочу распороть штанину.

Деймон почувствовал прикосновение холодной стали.

– Это твоя спальня, правда? – спросил он.

–

Моя.

Положив кинжал на туалетный столик, Лили закатала штанину.

– Иона Лоусон была бы очень расстроена, увидев тебя здесь, – взглянув на Деймона из-под длинных ресниц, язвительным тоном добавила она.

– Вот так так! Мы, оказывается, ревнуем? – весело усмехнулся Деймон.

– Да, – честно призналась Лили.

– У тебя нет на то никаких причин.

Лили взглянула на кинжал в ее руке с таким видом, словно у нее внезапно возникло желание вонзить его прямо в грудь Деймона.

– Неужели? И ты смеешь это говорить после того, как целовал Иону на глазах у всех?

– Я ее не целовал! – с негодованием воскликнул Деймон. – Это она целовала меня!

– Несомненно, она благодарила тебя за волшебную ночь любви, которую ты ей подарил накануне!

Забывшись, Деймон попытался было вскочить с кровати, но тут же, невольно застонав от боли, опустился назад.

– У нас с Ионой вчера вечером ничего не было, – прорычал он. – Я с ней никогда не спал и не собираюсь.

У Лили задрожал подбородок.

– Полагаю, и домой ты ее тоже не провожал?

– Провожал, но, клянусь, я расстался с ней у дверей ее дома, ограничившись пристойным поцелуем в щеку. Ночь я провел у себя в спальне в Хокхерст-Хауз – совершенно один. Так же, черт побери, как я провожу все ночи с тех пор, как ты уехала из Хокхилла.

На лице Лили отразилась мучительная борьба. Сомнение боролось с надеждой.

Деймон нежно взял ее за подбородок.

– Признаюсь, что, когда Иона попросила проводить ее домой, я решил провести ночь с ней. Однако когда мы подъехали к ее дому, я уже понимал, что у меня нет ни малейшего желания быть с Ионой – или с любой другой женщиной, кроме тебя.

– Но Иона сказала, вы с ней…

Голос Лили дрогнул, и она умолкла.

Деймон ласково провел по ее подбородку большим пальцем.

– Не сомневаюсь, – резко заметил он, – а потом она прилюдно бросилась мне на шею и осыпала поцелуями, чтобы придать достоверность своей лжи. Она не первая, кто утверждает, что была моей любовницей, хотя это не соответствует действительности.

Хокхерст не стал добавлять, что, увидев, как Лили с побелевшим лицом выбежала из комнаты, он сразу же решительно освободился от объятий Ионы и, не сказав ей ни слова и даже не обернувшись, быстро вышел следом. Поспешив к ней домой, он обнаружил, что приехал первым.

Деймон почувствовал, что больше не в силах спокойно смотреть на соблазнительные губы Лили. Она даже не пыталась сопротивляться, и он припал к ним долгим пламенным поцелуем.

Ее страстный ответ укрепил Хокхерста в мысли, что он еще прочно занимает место в сердце Лили.

Внезапно их поцелуй прервали – появились Сьюэлл с врачом – весьма не вовремя. Деймон едва сдержался, чтобы не разразиться проклятиями.

Лили вышла из комнаты, и доктор Нолтон приступил к осмотру пациента. Хокхерст отметил, что сюртук у врача сильно поношенный. Судя по всему, дела доктора Нолтона идут неважно, и он с радостью поспешил к состоятельному больному даже среди ночи. Несомненно, на него произвел огромное впечатление и титул Хокхерста.

Закончив осмотр, врач подтвердил предположение Деймона, что у него сильный ушиб колена и растянута лодыжка.

– Вам придется двое суток не наступать на эту ногу, а затем еще пару недель ходить очень осторожно. Милорд, было бы хорошо, чтобы эту ночь вы провели здесь, а утром я вам достану костыли.

– Нет, – произнес Хокхерст тоном, от которого врач испуганно заморгал, – вы должны настоять на том, чтобы я задержался здесь на несколько дней. Больше того, мне это просто необходимо для полного выздоровления. – Он вложил в руку доктора Нолтона банкнот. – В противном случае велик риск, что я навсегда останусь хромым. Вы ведь согласны, не так ли?

Увидев достоинство банкнота, бедняга врач широко раскрыл глаза от изумления.

– Да-да, милорд, вы абсолютно правы, – обретя дар речи, поспешил заверить он своего пациента.

– Вот и отлично, – сказал Хокхерст. – А теперь сообщите об этом моей гостеприимной хозяйке.

Пусть отработает свои деньги полностью.

Как только за врачом закрылась дверь, Деймон хитро улыбнулся. Похоже, следующие несколько дней будут весьма интересными. Во всяком случае, menage a trois, любовь втроем – это что-то новенькое!

Впрочем, Деймон намеревался в самое ближайшее время превратить это в старую, добрую menage a deux, причем так, чтобы лишним оказался не он.

Наконец в комнату вернулась Лили. Она была так взволнована, что Деймон почувствовал легкий укол совести.

– Доктор Нолтон сказал, что травма очень серьезна и несколько дней тебе понадобится полный покой. Боюсь, тебе здесь будет неудобно.

Хокхерст едва не рассмеялся вслух. Это в кровати-то Лили? Да он мечтал об этом все эти долгие месяцы.

– Извини, мне очень жаль, что я вынужден доставить тебе временные неудобства, – вежливо солгал он, – но, в конце концов, это ведь ты меня толкнула.

Он взял ее за руку.

– Но я не могу предложить тебе то, к чему ты привык. Комнаты все очень маленькие, и нет целой свиты слуг, спешащих исполнить твое малейшее желание.

– Мне и так здесь будет очень удобно, – заверил ее Деймон.

Особенно если она разделит с ним ложе.

Лили не предпринимала попыток высвободить свою руку, и Деймон начал ласково поглаживать ее ладонь большим пальцем.