Ночь ошибок
Шрифт:
29
На следующее утро Деймон проснулся, чувствуя тупую боль в левом колене, тепло тела Лили рядом с собой и глубочайшее счастье, переполнившее его сердце. Если забыть про ноющее колено, он хотел бы просыпаться так каждое утро до конца дней своих.
Ресницы Лили задрожали и поднялись. Некоторое время она смотрела на него непонимающим сонным взглядом, но затем ее губы изогнулись в сияющей улыбке.
– Как твое колено? – все еще сонным голосом спросила она.
– После такой улыбки
Лили послушно прижалась к его губам долгим нежным поцелуем.
– Это просто райское блаженство – пробуждаться с твоей улыбкой и поцелуем.
И Деймон намеревался оставаться в этом раю. Необходимо лишь выяснить, как лучше всего удержать Лили. У него возникла одна мысль, но сначала ему нужно было побольше разузнать про ее родных. Он перекатился на бок, лицом к ней.
– Насколько я понял, твой знаменитый дед, генерал сэр Френсис Рейли, не признает тебя своей внучкой, и скорее всего он не хотел иметь никаких дел и с твоим братом до тех пор, пока тот не прославился на поле брани.
Лили подняла брови, несомненно, удивленная подобной темой для утреннего разговора в постели.
– Действительно, – наконец ответила она с несвойственным ей сарказмом. – Но как только Джеймс стал героем, дедуля поспешил предъявить на него свои права.
– Ты обращалась к генералу после гибели родителей?
Лили стиснула зубы.
– Да, но он даже не захотел меня видеть.
Деймон представил себе, каково пришлось Лили, семнадцатилетней девушке без гроша в кармане, вынужденной заботиться о себе и младших брате и сестре, и его охватила ярость. Как можно так поступать со своими плотью и кровью?
Он решил переговорить с престарелым генералом. Надо надеяться, толстокожий тиран будет не в восторге от этого разговора.
– Дедушка сказал, что не считает меня своей внучкой, – продолжала Лили. – Понимаешь, он отрекся от отца, когда тот женился на моей матери.
– Потому что она не принадлежала к знатному роду?
– Напротив, отец моей матери – сэр Джон Дрю.
Значит, родители Лили принадлежали к двум очень уважаемым семействам. Сэр Джон до самой своей смерти, случившейся лет десять назад, играл важную роль в палате общин.
Деймон ласково отвел в сторону локон, упавший на лицо Лили.
– Тогда почему же генерал возражал против брака твоих родителей? По-моему, это была подходящая друг другу пара.
Вздохнув, Лили перевернулась на спину и уставилась в потолок.
– Оба деда были против. Они ненавидели друг друга, и оба уже подыскали блестящие партии для своих детей. Они слышать не желали о том, чтобы папа и мама поженились. Переполненные отчаянием, мои родители были вынуждены бежать, и тогда их семьи отказались от них. Им пришлось стать актерами, чтобы зарабатывать на жизнь. К счастью, оба не были обделены талантом, а брат мамы, сбежавший из дома незадолго до этого, уже был в труппе.
Деймон рассеянно теребил прядь ее волос.
– Должно быть, генерал пришел в бешенство, узнав, что его сын играет на сцене. Он всегда был самых строгих правил.
– Да. – Лили по-прежнему, не отрываясь, смотрела в потолок. – Дедушка даже запретил моим родителям использовать в театре фамилию Рейли, заявив, что не позволит марать ее каким-то актеришкам. Вот почему мама и папа, а затем и я выступали под фамилией Калхейн.
– Насколько мне помнится, – задумчиво произнес Деймон, – у сэра Джона была вторая дочь, которая вышла замуж за лорда Чаринга.
– Да, леди Чаринг – моя тетя.
– И она тоже отказалась помочь тебе после гибели родителей?
– Я даже не обращалась к ней, – сказала Лили, наконец поворачиваясь к нему лицом, – так как знала, что тетя захочет помочь мне, но ее супруг этого не допустит. Однажды, когда мои родители еще были живы, она пыталась им помочь, но он пришел в ярость и запретил ей встречаться с мамой.
– Да, это похоже на лорда Чаринга. Они с генералом были слеплены из одного теста.
Стоит ли удивляться, что Лили, имея таких родственников, боится подпасть под власть мужчины?
– Тебе известно, что лорд Чаринг умер несколько месяцев назад?
– Я что-то об этом слышала.
Деймон нежно провел ладонью по щеке Лили, наслаждаясь прикосновением к шелковистой коже.
– Представляю, каково тебе пришлось после смерти родителей.
– Да, сперва было очень туго, – призналась Лили. – Вот почему я так рада, что у меня есть актерское дарование. Это позволило мне купить офицерский патент для брата, отправить сестру в первоклассный пансион и самой жить в сравнительном достатке.
Деймон смотрел на нее с восхищением. Он настолько привык к робким, беспомощным женщинам, встречающим все невзгоды одним средством – слезами.
– Ты должна гордиться собой.
– Знаю, – просто ответила Лили.
И он тоже гордился ею. Красивая, талантливая, умеющая за себя постоять – он любил ее так, как, он думал раньше, невозможно любить женщину.
– Вот почему театр так для меня важен, – сказала Лили.
Деймон прекрасно понимал это, особенно учитывая, как блистательно играла она на сцене.
Он сказал ей об этом, но молодая актриса только усмехнулась.
– Как ты можешь судить об этом? Ты ведь видел меня только в «Макбете».
Деймон улыбнулся.
– С тех пор, как я вернулся в Лондон, я не пропустил ни одного спектакля с твоим участием. И каждый раз, видя тебя на сцене, я все больше и больше ругал себя за то, что так нелестно отзывался о твоем таланте. В свое оправдание могу сказать лишь одно. Меня ввело в заблуждение то, что я встретил тебя в составе жалкой труппы бродячих актеров. Что заставило тебя присоединиться к ним?