Ночь иллюзий
Шрифт:
Я адресовал горькие вопросы небу, но никто не ответил, потому что я не позаботился поместить туда кого-нибудь для этой цели.
– Вся беда в том, что здесь нет людей, - признал я мрачно.
– Да будет человек, - сказал я и создал Его по своему подобию.
Сенатор выполз из-под куста гибискуса и отряхнул колени.
– Это был план Ван Ваука, - сказал он.
– "Раз уж Флорин решил продолжать работу над проектом стимулятора, - сказал он, - то будет только справедливо, если именно он испытает его". Клянусь, я не знал, что он планировал избавиться от тебя. Я был всего лишь попутчиком,
– Я допустил ошибку, - сказал я.
– Возвращайся туда, откуда появился. Он исчез даже без прощального взгляда.
– Что мне действительно понравилось бы, - сказал я, - так это встреча с абсолютно незнакомыми людьми.
Небольшая шайка неандертальцев появилась из рощицы, они были так увлечены поисками сочных гусениц под камнями, что сначала не заметили меня. Затем старикашка с седыми волосами по всему телу увидел меня и загавкал, как собака, после чего они убежали.
– Я мечтал о чем-то более утонченном, - покритиковал я.
– Пусть будет город, с улицами, магазинами и барами, куда можно зайти, если идет дождь.
И возник город - разбросанные тут и там саманные хижины, уныло стоящие под свинцовым небом. Я разогнал тучи, и произвел некоторые улучшения, не очень существенные - просто для того, чтобы все выглядело по-домашнему. Получился Нижний Манхэттен в солнечный полдень. Неандертальцы были тут же, побритые, одетые, многие управляли машинами, другие толкали меня на тротуаре. Я зашел в бар, занял столик с правой стороны, сел лицом к двери, словно ожидая кого-то...
Толстая официантка в грязном платье на два размера меньше, чем необходимо, приблизилась и, усмехаясь, достала из-за уха ручку.
– Ладно, - сказал я и избавился от всего этого. Разжег на пляже маленький уютный костер. Вокруг него, скрестив ноги, сидела компания и поджаривала мясо с аптечным шалфеем.
– Жизнь в единстве с природой, - с энтузиазмом сказал я и подошел к ним. Здоровый парень со спутанными на груди черными волосами встал и угрюмо сообщил: "Отстань, Джек. Частная вечеринка".
– А нельзя ли мне поучаствовать?
– спросил я.
– Взгляни, вот моя доля.
Какая-то девушка вскрикнула, а брюнет нанес серию ударов слева и справа, большинство которых я ловко парировал своим подбородком. Я упал на спину и заполучил полный рот мозолистой ноги, прежде чем прекратил существование группы.
Я выплюнул песок и попытался осознать ценность одиночества, мирного шума прибоя, легкого бриза и, может быть, достиг бы успеха, если бы в этот момент какое-то насекомое не запустило свои челюсти в то место между лопатками, где вы никак не можете его достать. Я истребил все живое и задумался.
Все не так! Мне нужно место, для которого я подхожу. Что может быть лучше собственного прошлого?
Я позволил мыслям скользнуть в прошлое, к маленькому зданию школы, расположенной на грязной дороге, в один из давно прошедших летних дней. Мне восемь лет, на мне бриджи, теннисные туфли и рубашка с галстуком. Я сижу за партой, украшенной вырезанными ножом инициалами, и жду звонка.
Я выскочил из школы под роскошное солнце юности, и парнишка в три раза здоровее меня, с жесткими рыжими волосами и маленькими, как у свиньи, глазками, схватил меня за волосы
Я заковал его в цепи и обрушил на его голову семнадцатитонный механический молот. И снова остался один.
– Все неправильно, - сказал я.
– Порочна сама идея: уход от реальной жизни со всеми ее радостями и проблемами. Чтобы что-то значить самому, надо дать противнику шанс.
Я сотворил себя шести футов трех дюймов роста и потрясающе мускулистым, с жесткими золотистыми кудрями и квадратным подбородком, а Свинячьи Глазки вышел из аллеи со здоровой трубой и снес мне полголовы. Я одел латы и стальной шлем, а он подошел сзади и вонзил в меня кинжал через щелку, где латный воротник соединялся с наплечниками. Я выбросил латы и надел черный пояс, применил пару приемов, а он всадил мне пулю в левый глаз.
Я уничтожил его и снова оказался на пляже наедине с москитами.
– Хватит действовать импульсивно, - сказал я твердо.
– Рукопашная схватка - не твой идеал веселья: если ты проигрываешь, это неприятно; а если все время выигрываешь, то скучно. Все, что тебе действительно нужно, - это товарищеские отношения, а не соперничество. Просто теплота человеческого общения.
И сразу же я оказался в центре толпы. Никто ничего особенного не делал, все просто толпились. Теплые, пыхтящие тела, тесно прижавшиеся ко мне. Я чувствовал их запах. Это совершенно нормально, телам свойственно иметь запах. Кто-то наступил мне на ногу и сказал: "Извините". Кто-то другой наступил мне на другую ногу и не извинился. Какой-то человек упал и умер. Никто не обратил на это внимания. Я, может быть, тоже не обратил бы на это внимания, если бы этим человеком был не я.
Я очистил сцену и присел на обочину, наблюдая за печальным солнечным светом, освещающим обрывки газет, гонимые ветром по мостовой. Это был грязный мертвый город. Импульсивно я очистил его, убрав даже въевшуюся во фронтоны зданий сажу.
Теперь это стал чистый мертвый город.
– Венец человеческой дружбы - желанная и любящая женщина, достигшая брачного возраста, с покладистым характером.
Я оказался в фешенебельной квартире; из высококлассного музыкального центра раздавалась тихая музыка, вино было охлаждено; она свободно откинулась на грудах мягких подушек. Она была высокой, с красивой фигурой и копной каштановых с красноватым оттенком волос, гладкой кожей, огромными глазами и маленьким носиком. Я налил вина. Она сморщила носик и зевнула. У нее были красивые зубы.
– Боже мой, неужели у тебя нет современных записей?
– спросила она. У нее был высокий, тонкий и капризный голос.
– Что ты предпочитаешь?
– спросил я.
– Не знаю. Что-нибудь легкое.
– Она снова зевнула и посмотрела на толстый браслет с изумрудами и бриллиантами на своей руке.
– У меня ужасно болит голова, - прохныкала она.
– Вызови такси.
– Это показывает, что ты на самом деле думаешь о девушках, которые приходят в фешенебельные квартиры слушать классные музыкальные центры, сказал я себе, расставаясь с ней движением руки.
– Что тебе нужно на самом деле - это домовитая, милая, невинная и непритязательная девушка.