Ноа
Шрифт:
Теннисон улыбнулся, когда она уселась к нему на колени, и то, что последовало дальше, не было предназначено для зрителей. Боже, они пробовали завести ещё одного ребёнка?
— Снимите себе чёртову комнату, — сказал я, возвращаясь к своей работе.
Софи сияла и краснела, пока её муженёк шептал что-то ей на ухо.
— Я не думала, что ты против маленького публичного проявления чувств, Коллинз, — сказала она мне. — Кажется, вчера ты не возражал.
— Какого хрена? — нахмурился я.
В этот момент вернулся Джулиан, так что она просто пожала плечами и ехидно улыбнулась.
Какого
В любом случае, я не хотел это обсуждать.
— Ваш кофе, о всемогущий, — Джулиан сел и подвинул кофе в мою сторону на нашем столике. — Дайте мне знать, если я могу ещё что-нибудь сделать для вашего святейшества.
— Можешь относиться ко мне с таким же уважением, как относился бы к начальнику, которого не считаешь членом своей семьи.
Это дало ему пищу для размышлений.
После того как ужин закончился, я завершил все рабочие дела. Всё равно уже темнело, и бортпроводники приглушили свет. Стало тише.
Блу сидела на коленях Джулиана, пока тот лазил в своём Айпаде, Теннисон и Софи дремали, как и остальные.
Сняв свою байку, я устроился поудобнее и поправил своё сидение так, чтобы откинуться назад и посмотреть на своём планшете Нетфликс.
— Ты будешь смотреть кино? — спросил Джулиан.
— Или телешоу, ещё не решил, — я взял одеяло, радуясь, что надел сегодня спортивные штаны. Спать в джинсах было совсем хреново. — Хочешь что-нибудь со мной посмотреть?
— Ладно, — он быстро убрал свой Айпад и посадил Блу обратно в переноску, что было не так легко, как должно было. Она была чёртовой засранкой. — Когда ты летишь коммерческим рейсом, и там показывают фильмы, над которыми ты работал, это странно?
Я лениво усмехнулся.
— Нет, это забавно. Обычно я их и смотрю.
— Но ты видишь и всё, что стоит за ними, верно? Ты видишь больше, чем обычный человек, — он натянул одеяло и на себя и поднял подлокотники между нами, чтобы занять больше места, маленький засранец.
— Конечно, это как альбом. Каждая сцена вызывает воспоминание или даже дюжину, — я сосредоточился на приложении, когда он положил голову мне на плечо. Меня это совсем не отвлекало. — Для чего у тебя есть настроение?
— Я не привередливый. Ты выбирай.
Он выглядел хорошо, прижавшись ко мне, и было трудно не зайти дальше. Даже слепой мог увидеть, что между нами что-то есть, но этого не было достаточно. Иначе Джулиан не избегал бы меня и не отшил бы, когда я ластился к нему на следующий день после его дня рождения.
Лучше бы это быстрее перестало жечь.
— Эй, мы можем вместо этого поговорить? — спросил Джулиан.
— Да? — меня это удивило. — Конечно, — я отложил планшет в сторону и снова откинулся назад, думая, есть ли у него на уме тема. Я не выспрашивал у него ничего после прошлой ночи, и казалось, ещё было слишком рано, чтобы он открылся. Но можно было надеяться.
— Мы проведём почти два
Я улыбнулся и опустил взгляд, когда он приподнял голову.
— У тебя будет свободное время, чтобы мы могли посмотреть достопримечательности? — спросил он.
Поездка была рабочей. Я бы не стал смотреть достопримечательности, но взять немного времени на отдых было возможно. Я всегда любил Париж, и конечно, у меня были свои любимые места. Если бы Джулиан ещё здесь не бывал, я хотел бы показать ему Парк Бют-Шомон, взглянуть на Пигаль, пообедать у реки...
Я мог это представить, и ни в одном сценарии я не видел его членом семьи. Я хотел свиданий. Держаться за руки, делать глупые фотографии, целоваться на мостах, ужинать, и исследовать его всё чёртово время мира. Никаких больше «всего один раз» или «чтобы выкинуть его из головы».
Чёртовы отношения.
— Я найду время, — я поцеловал его в лоб. Это сходило мне с рук, прежде чем он отстранялся, и я больше не мог этого выносить. — Мы прилетим утром по местному времени, так что технически, у нас сразу будет два выходных.
— Нам следует завтра отвлечься, — тихо сказал он. — Не думаю, что смогу спать весь день, как бы мне этого ни хотелось.
Я согласился. Годовщина не будет похожа на прогулку в парке. Психически и эмоционально, я двигался вперёд вполне хорошо, как я думал. Но в таких случаях, как дни рождения, годовщины и праздники, я был мазохистом. Тогда я доставал фотоальбомы и вспоминал.
Завтра не будет никаких фотоальбомов, но это мало что значило. Моя голова была забита воспоминаниями, и я был уверен, что завалю себя ими.
— Знаешь, что? — ко мне пришло воспоминание, вместе с планом. — У моих родителей был медовый месяц в Париже, и мама всегда говорила, что ей понравился вид с того храма... — я щёлкал пальцами, пытаясь вспомнить название. — Какое-то Сакре. Сакре-Кёр?
Джулиан кивнул.
— Да. Это будет милая дань бабушке и дедушке, если мы туда сходим.
— Хорошо, план есть, — я даже поставлю за них свечку. Маме бы это понравилось. — Думаю, вид должен быть лучше, чем с Эйфелевой башни.
— Так и есть, — проявилась творческая натура Джулиана. Я помнил, что для него важна и история. — Триста ступенек наверх, Мистер Атлет.
Я был в игре.
Следующие пару часов мы говорили больше о Париже. Он оживлённо рассказывал об искусстве и истории, и было невозможно не улыбаться ему. Я знал эту страсть. Я чувствовал то же самое к съёмкам фильмов, и ему повезло найти две любимых темы, другой была музыка. Он был талантлив и доказывал это ежедневно.
Мои мысли бродили тут и там. Возможно, потому что мы были по яйца в городе любви. Но тем не менее, я не мог выкинуть это из головы. То, чего я хотел. Чего должен был хотеть больше, когда был с Эммой. Я глубоко её любил. Я давал ей всё. Или всё, что у меня было в то время, может быть. Потому что сейчас чувства были больше. Я не мог это объяснить, чёрт возьми.