Ноа
Шрифт:
Я всё ещё помнил его ссору с Никки. Всё насчёт рамок их отношений, того, как Никки относился к Джулиану, и вплоть до его антидепрессантов и почему он их принимал.
Будь их отношения интимными или нет, они с Никки явно были достаточно близки, чтобы Джулиан рассказывал ему больше, чем мне. Я так многого не знал.
Но день был долгий. Хороший. Я не хотел его разрушать.
Я налил в руку немного геля для душа и начал намыливать Джулиана, пока он смотрел на меня с забавным выражением лица.
Я лениво усмехнулся, потирая
— У тебя какие-то проблемы с тем, что я окружаю тебя заботой?
Он медленно покачал головой, по-прежнему изучая меня взглядом.
Опустившись ниже, я провёл мыльной рукой по его татуировке. Я никогда особо не обращал внимания на детали, но обратил сейчас. Всё было чёрным, с идеальными тенями. В фокусе было пианино, и вдоль волн нотной тетради я видел его семью. Мама, папа, Линда, Джей Джей. На заднем плане была гора и баварский замок. Слова песни, его дата рождения и цепь с разорванным звеном.
Моё внимание поймала татуировка точки с запятой, и я знал, что это символ осознания депрессии (прим. татуировка в виде точки с запятой является тайным посланием другим людям, которая служит специальным знаком для тех людей, кто пребывает в депрессии или страдает от ментального расстройства).
Да, как будто я и мой большой рот сейчас могли заткнуться…
Я начал достаточно невинно.
— Расскажешь мне о замке?
Он опустил взгляд, пожал плечами и снова поднял глаза.
— Любимое детское воспоминание. Мы ходили в замок Нойшванштайн. Мама была беременна Линдой, и это был просто идеальный семейный день, — он закрыл глаза, когда я поднял руки, чтобы потереть его плечи. — Хорошие времена перед тем, как я понял, что я гей.
Снова это дерьмо.
Я решил оставить точку с запятой на другой день. Вместо этого я продолжил тему, к которой мы уже пришли.
— Джеймс и Миа так и не узнали, да?
Он покачал головой и снова открыл глаза, а затем потянулся к гелю для душа.
— Моя очередь, — что ж, это было резко. Он прочистил горло. — Не стоило поднимать эту тему, — я развернулся, когда он подтолкнул меня, а затем почувствовал его руки на своей спине. — Я… Я стыжусь некоторых решений, которые принимал в прошлом. Мне не нравится об этом говорить.
Я обдумывал это, стараясь не сильно зацикливаться на том, какой потрясающий он мне делал массаж.
— Мы все делали то, чего стыдимся, так ведь?
— Конечно, но это влияет на нас по-разному, — пробормотал он. — Мои решения разрушили часть моего детства, — он остановился, когда добрался до моей поясницы, и молчал, растирая узел, наличие которого я даже не осознавал. — Мама и папа были бы разочарованы, если бы узнали.
Я кое-что об этом знал, учитывая, с кем я был в душе.
— Мой день рождения не закончится, пока мы не ляжем спать, —
Я хохотнул и опустил голову, наслаждаясь ощущением его рук. Не вредило и то, что он добрался до моей задницы. Горячая вода в сочетании с его волшебными прикосновения были просто невероятными.
— Как долго ты будешь избегать этого разговора? — спросил я.
— Вечно.
— Я не могу этого позволить, — пробормотал я. — Я хочу знать. Ты принимаешь лекарства, Джулиан. Для меня это серьёзно, и я не смогу тебе помочь, если ты мне не откроешься.
Он промычал и опустился позади меня на колени.
— Кстати о том, чтобы открыться…
Это был худший в мире каламбур, но я всё равно потерял внимание. Чёрт возьми. Он провёл пальцем вдоль изгиба моей задницы, и следом пошёл его язык.
— Боже, — пробормотал я. Я оперся рукой на стену для поддержки и простонал, когда он начал мягко вылизывать меня. — Чёрт, этого не было годами, малыш… Не останавливайся.
— О, не остановлюсь.
Глава 15
Две недели спустя
— Тебя кто-то на охране спрашивает, Ноа, — сказала Люсия, проходя мимо нас.
— Думаю, чертовски очевидно, что у меня нет времени, — я снова прошёлся с Шоном по сцене, в который делал поправки, потому что я передумал насчёт освещения. Я хотел солнечный луч, отчётливый, чтобы выглядело естественно.
Люсия снова подошла к монитору.
— Его зовут Никки?
Я раздражённо заворчал.
— Скажи ему идти к чёртовой матери.
Конечно, это говорила ревность. По большей части. И чёрт побери, у меня не было времени. Моей личной жизни не было места на работе.
Мы сняли всё с братом Эйприл, с её бывшим/отцом её сына и с двумя родителями. Всё, что оставалось до Парижа, это сцена после срыва Софи, и она должна была быть идеальной.
— Кое-кто сегодня злой. Снова, — Софи подошла ко мне сзади, с Бруклин на хвосте. — На самом деле я рада, что мы это переснимаем, — она закрыла глаза, пока Бруклин наносила последние штрихи. — Не думаю, что в прошлый раз у меня хорошо получилось.
— Нельзя говорить так перед режиссёром, — один из операторов казался искренне ошеломлённым, но он не особо хорошо знал нашу динамику.
Софи нахмурилась.
— Я буду говорить всё, что захочу.
— Дива, — кашлянул я.
Я был полон дерьма, но мне было плевать. Мне не нужно было, чтобы она указывала на то, что последние две недели я злюсь.
— Я с этим разберусь, — сказал Шон. — Должно понадобиться не больше десяти минут.
Я проверил свои часы, раздражённый из-за того, какого хрена Никки здесь делает. Но если у него была информация о Джулиане, я должен был знать.