No One Really Knows
Шрифт:
Кэтрин Мелларк
14 июля 1970 — 4 августа 2012
Уже в который раз Пит читал одни и те же строчки. Упав на колени, он уткнулся лбом в землю.
— Нет, мамочка, нет, — шептал он, дав волю слезам. — Я не хочу в это верить, нет! Господи, за что, скажи! Почему именно она?! — уже кричал он в небеса, будто кто-то там его услышать мог.
Она была сильной, столько всего выдержала, сына воспитала сама. Она была душой компании, всегда находила с людьми общий язык. Она была любима. Любима тем, кто обязан ей многим. Обязан за все, что она для него сделала.
Пит продолжал тяжело вздыхать,
— Прости меня, мамочка, прости. Я так виноват перед тобой. Я тебе обещаю, сделаю все, как ты хотела: сделаю ремонт на кухне, заменю обои в своей комнате, повешу большую люстру в гостиной. Да, ту самую, которую ты так хотела, — невольно улыбается он, вспоминая то, как маме застыла в магазине, смотря на люстру. — Прости, что ты так и не увидела своего внука или внучку, что я прошляпил ту, которая могла бы быть хорошей женой. Знаешь, сейчас я готов отдать все, только чтобы это оказалось сном, чтобы ты сейчас сидела и ела свой любимый десерт в кафе, а не лежала в этой чертовой холодной земле, — вновь его голос срывается, руки сжимаются в кулаки. — Мамочка, если ты слышишь меня… Я очень сильно тебя люблю. Спасибо за то, что подарила жизнь. Спасибо за все, что ты для меня сделала.
И, наверняка, он навсегда запомнил последние полтора года её. С виду все было просто замечательно, они продолжали жить тихой и спокойной жизнью. Пит не замечал никаких изменений в ней. Однако, потом он нашёл бумажку от врача Кэтрин. Хоть и корявым докторским почерком было написано на ней, но Пит смог запросто разобрать строчку: «Диагноз — бронхогенный рак II стадии». Она скрывала от него то, что больна.
Вскоре квартиру заполнили запахи самых различных лекарств. Первое время у Кэтрин наблюдались значительные улучшения, врачи прогнозировали скорое выздоровление. Однако, в последние полгода вирус стал побеждать, развитие раковых клеток возросло. Лекарства заменялись более сильными, а значит и дорогими, стали покупаться кислородные подушки. Опухоль внутри легкого увеличилась до 8 см и постепенно переходила на другое. Заболевание достигло III стадии.
Операция была назначена на 20 августа. Однако, так и не дождавшись этой даты, Кэтрин скончалась 4 августа вечером.
Он сидел напротив её фотографии. Улыбчивая, солнечная и такая родная. Мама — человек, которого он больше всего не хотел потерять.
Промокнув до ниточки, он продолжал сидеть на холодной земле и время от времени обращался к небесам и господу Богу.
Послышались тихие шаги в сторону идиллии матери и сына. Наступив в грязь, мужчина 40 лет выругался, говоря о цене туфель. Пит сразу же обернулся. Ему не нужно было догадываться, кем именно являлся он.
— Ну здравствуй, Кэтрин, — он подходит и целует фотографию, отчего Пита чуть не вывернуло. — Вижу красивый сын у нас с тобой получился. Я и не думал, что ты уже такой взрослый, — последнюю фразу он говорил уже обращаясь к Питу.
— Видимо для тебя двадцать один год пролетел быстро, — язвил Пит, не настроенный хоть как-то налаживать отношения с отцом. — Какого это, папочка? Какого уйти и ни разу, слышишь, ни разу не помочь и не поинтересоваться
— Не передергивай, Пит. Я действительно волновался за вас все это время, но у меня ведь тоже семья. Я не мог распологать такими суммами.
— А она могла? — спросил блондин, кивнув на могилку. — Разве она могла жить так?
На кладбище повисает молчание. Джон, убрав руки в карманы, опускает голову вниз. Пит иронично поднимает вверх брови и вновь отворачивается в сторону. Как бы то ни было, спустя столько лет Кэтрин может наблюдать за этой встречей. Пока была жива, она прекрасно понимала, что обида Пита на отца с каждым годом будет только расти.
— Дорогая Кэтрин, — начал Джон. — Я так хотел вновь тебя увидеть. Только вот не думал, что в такой обстановке, — интонацией выделил слово «такой».
— Если бы хотел, давно бы нашел адрес и приехал, — вмешался Пит, закурив сигарету.
— Прости за то, что оставил тебя одну без малейшего интереса к твоему будущему. Я не хотел, чтобы так получилось.
Пит лишь ухмылялся, делая одну затяжку за другой. Он воспринимал все это, как притворство. Разве любящий человек ушел бы, хлопнув дверью и ничего не сказав? Бросил бы своего ребенка? Изменял бы? Конечно же нет. По крайней мере так считал Пит.
— Не хочешь посидеть где-нибудь? Ну или можешь проявить хоть капельку отцовства и подбросить до дома? — спросил он, встав с земли и сбросив пепел с сигареты. Получив одобрение, Пит наигранно поклонился. — Души в тебе не чаю. Попрошу удалиться, я хочу поговорить с ней наедине.
Джон лишь ухмыльнулся, но все же ушел. Он не ожидал такого холода и безразличия от собственного сына. Хотя, на что он вообще надеялся? Что он спустя столько лет появится, а Пит прибежит к нему?
— Прости за сигареты, мам. Обещаю, больше в рот не возьму, — он вспомнил день, когда Кэтрин застукала его за этим делом. Ох, как он получил тогда. — Завтра я снова буду здесь. Люблю тебя, — договорил он и поцеловал фотографию.
Попрощавшись с мамой, Пит все же сел в одну машину с отцом. Полпути мужчины провели в молчании: тот, что старше, следил за дорогой, а младший лишь крутил зажигалку в руках.
Застряв в пробке в центре, Пит начал расспрашивать отца о работе, об интересах и постепенно вновь перешел на больную тему.
— Сколько у тебя детей? — спросил наш блондин, внимательно пронаблюдав за реакцией отца.
— Трое, — ответил он, сжимая руль.
— Четверо, — поправил Пит, выгибая бровь.
— Откуда ты знаешь, что моя супруга беременна? — удивился Джон, повернувшись лицом к сыну. Видимо, он так и не понял, что именно имел в виду Пит.
— Вообще-то я говорил о себе, — ответил младший, отрицательно покачивав головой и закусив край нижней губы. — Я ведь понимаю, что уже взрослый, и ты в праве считать, что отец мне уже не нужен. Правильно. Ты нужен был мне раньше, намного раньше, — договорил Пит, вновь добавляя каплю стеба. — Извини, что задержал. Я, пожалуй, пройдусь пешком.
— Пит, не будь ребенком, — выглянул он, пока сын не закрыл дверь. — Давай нормально поговорим. Я не хочу, чтобы отношения между нами были такими.