Никто, кроме тебя...
Шрифт:
– …Здрасте… — Алина запнулась, чувствуя, как заливается краской лицо.
Мама Дениса приветливо улыбнулась.
— Здравствуй, Аля, — и замолчала, видимо не зная, что ещё сказать.
— Давай-ка мы тебе на кровать перебраться поможем, — нарушила неловкую тишину суетившаяся рядом медсестра. С их помощью девочка перелезла с каталки на свежезастеленную койку. — Вот так-то лучше, — поправив подушку, подбодрила медичка, — Теперь отдыхай, сил набирайся.
Нащупав лежавшую рядом простынь, Аля потянула её на себя: что за порядки тут
— Спасибо, — снова краснея, пробормотала девочка. В присутствии матери Дениса она чувствовала себя до такой степени неловко, что готова была сквозь землю провалиться. Та, похоже это понимала и с пустыми расспросами не лезла. Пока, шурша пакетами, она выставляла на тумбочку чашку-ложку-мыло и прочие атрибуты больничного быта, Аля огляделась. В отличие от реанимации, здесь, хотя бы, окна развешены. Две койки безо всяких поручней, душ — обстановка, действительно, более приятная. Но штатив от капельницы всё-таки приволокли: куда ж от неё! Разве Роман Евгеньевич такое допустит! При мысли о Карпинском у неё затикало внутри: все вокруг его “руки золотые” нахваливают, а с ней он, ну как гестаповец на допросе!
Марина, присев с краю кровати, вынула из пакета новую пижаму. Розовую с симпатичной вышивкой Кити.
– Я не знала, понравится тебе или нет...
– Да, мой любимый цвет...- тронутая заботой, Аля улыбнулась. Смущённо так. А в мыслях одно покоя не даёт: знает ли она о ребёнке?.. И напрямую не спросишь ведь!..
– Денис в выходные звонил, – помогая ей одеться, тихо сказала женщина, – Переживал, что ты не отвечаешь...
Алина бегло перебрала в памяти последние события: наверно это было в тот день, когда всё случилось!
– Он знает?..
Марина опустила глаза. – Нет. Я не смогла сказать... Прости...
– Слова богу, – с облегчением выдохнула Аля, – А вы можете набрать ему?
– Давай попробуем, – согласилась женщина, – да только вряд ли получится: им только по выходным звонить разрешено.
С замиранием сердца девочка поднесла к уху телефон: “Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети...” Вздохнув, она вернула мобильник Марине. До субботы далеко – понапридумывает ещё глупостей! Но так или иначе, а раньше выходных они вряд ли созвонятся. И телефона своего у неё теперь нет: на месте происшествия его так и не нашли...
– Если Денис позвонит, вы скажите ему, что я свой мобильник потеряла, – попросила она.
– Сама ответишь, – погладив её по волосам, подбодрила женщина, – а пока отдыхай.
Чуть слышно скрипнула входная дверь. Аля повернула голову. В дверной просвет просунулась плюшевая голова её любимого медвежонка Бумера. А у неё сердечко затрепетало.
– Привет, это мы!.. – послышался детский голосок. Илья, ринувшийся было навстречу, в нерешительности остановился. А она протягивала к нему руки, беззвучно хватая ртом воздух.
–
Сергей легонько подтолкнул мальчика вперёд. Обнимая прильнувшего к ней братишку, Аля плакала навзрыд.
– Я так боялась за тебя... так боялась...
Крёстный присел с краю койки. Не такой какой-то: на себя не похожий. Как будто старше стал, то ли на вид суровей. А взгляд тёплый... и улыбка, чуть тронувшая обветренные губы грустная и... усталая...
Не отрывая благодарных глаз от посечённого ссадинами лица, Алина наощупь нашла его руку.
– ...Спасибо тебе... – обливаясь слезами, она, как котёнок, тёрлась щекой о крепкую ладонь, -...Спасибо...
А он дрожь в пальцах унять не мог, нежно перебирая спутавшиеся пряди волос.
– Ну всё-всё-всё...не плачь... Уже всё позади... – наклонившись, поцеловал её в висок, – ...И...прости меня...
— Обход! — послышался голос дежурной сестры, — Посторонние, покиньте палату! — но, узнав Светлова, женщина тут же извинилась, поправила на окнах жалюзи и удалилась восвояси.
— Что с тобой, Аль? — увидев, как задрожали её губы, спросил Сергей.
Девочка вцепилась в его руку.
— Забери меня отсюда, пожалуйста!..
— Ну куда я тебя, глупенькая, заберу?
— К себе в отделение.
Он провёл ладонью по её волосам — нежно так, утешающе.
— Роман Евгеньевич тебя ни за что не отдаст. И с чего ты взяла, что у меня будет лучше?
— Будет! — глотая слёзы, упрямо повторила она, – …Ты добрый!
— И с каких же это пор? — улыбнулся Светлов.
За его спиной выросла внушительная фигура Карпинского.
— А я, значит, злой? — подойдя ближе, он нахмурился, — Так, почему глаза на мокром месте? Быстренько сопли-слёзы утереть и показываем живот.
Аля затряслась, натягивая на себя простынь.
— Не бойся, — шепнул Сергей и, взяв одной рукой её запястья, другой освободил зажатый в пальцах край покрывала, — Роман Евгеньевич только посмотрит.
— Он будет давить!..
— Не задавлю, не волнуйся!..- услышав её причитания, усмехнулся доктор. Осмотрев швы, пропальпировал живот. По всей видимости, остался доволен. — Вот и замечательно! Сейчас дренаж уберём, а завтра нужно вставать и начинать потихоньку ходить.
Дыхание девочки стало прерывистым. От одной мысли об ужасной трубке, торчащей из живота, её бросало в дрожь.
– Это больно!..— залепетала Аля.
— И что? — спокойно спросил врач, надевая стерильные перчатки, — Оставим его в тебе?
На передвижном столике брякнули инструменты. Запахло антисептиком.
Продолжая удерживать её руки, Сергей накрыл ладонью заблестевший испариной лоб.
— На меня смотри… и дыши глубоко и ровненько. – Тихим голосом что-то успокаивающее шепчет, отвлекая разговором, а держит крепко, так, что не пошевелишься. В предвкушении боли страшно стало до тошноты.