Никогда не говори "никогда"
Шрифт:
Она отдаляется. Я ее обидел.
Вот дерьмо.
— Все гораздо сложнее, — садится она, скрестив ноги. — Легко все свести к тому, что мне пришлось раньше страдать, но боль слишком глубока. И дело не только в этом. Я не могу об этом говорить.
Скайлар опускает голову, отворачивается, и я вижу, как она быстро проводит тыльной стороной ладони по щеке.
— Черт, Скайлар, — я сажусь и беру ее руку в свою. — Не хотел тебя расстраивать.
Она качает головой, через силу улыбаясь, мне это ясно видно. Скайлар обводит глазами стены, а
— Хотелось бы мне все тебе рассказать, — ее голос срывается, а рука хватается за ворот блузки. — Но не могу.
— Может, когда-нибудь? — я провожу ладонью по ее руке вниз к кисти. Она переплетает свои пальцы с моими, по собственной инициативе. — Как только будешь готова.
— Я хочу поцеловать тебя, Тео. Очень, — в голосе Скайлар слышится тихая неуверенность, а в глазах — тоска.
— Так сделай это. Поцелуй меня, — сердце в груди понеслось вскач. — Чего ты боишься?
— Тебя.
Я наклоняюсь к ней ближе, вдыхая ее аромат, наши тела разделены тонким слоем воздуха.
— Я собираюсь поцеловать тебя, Скайлар, и тебе это чертовски понравится. Я докажу, что ты ошибаешься на мой счет. Обещаю.
Она сглатывает, слегка приоткрывая губы, и я полностью принимаю это как приглашение взять то, что, и так уверен, принадлежит мне. Мои губы прижимаются к ее губам, горячие и решительные. Она на вкус, как корица, и я чувствую, как дрожит ее тело, когда прижимаюсь к ней. Скайлар откидывается на одеяло, и я нависаю над ней.
Глажу ее рукой и касаюсь губами. Оттягиваю нижнюю губу зубами и отпускаю, а затем начинаю снова. Я хочу попробовать ее на вкус. Хочу с жадностью поглотить каждый квадратный сантиметр Скайлар Пресли. И к тому времени, как закончу, и ее унесет на вершину блаженства, хочу, чтобы она выкрикивала мое имя.
А потом она раскроет мне все свои самые сокровенные тайны, потому что я тот, кому она может их доверить. И ничего из сказанного ей не сможет изменить мое мнение о ней.
Я прижимаюсь своей твердостью к ткани ее джинсов, и она стонет в мой рот. Губы приветствуют мои поцелуи, а пальцы подбираются к моим волосам, зарываясь в них и дергая, в то время как ее тело извивается подо мной.
Но как только я просовываю руку под ее блузку, все меняется.
— Остановись, — Скайлар выбирается из-под меня, отталкивая. — Я не хочу продолжать, — она натягивает блузку на живот и разглаживает ткань. И, скрестив на груди руки, превращается из сексуальной кошечки в неуверенную в себе незнакомку.
— Я не понимаю.
— Я не хочу этого делать. Не так.
Мне трудно дышать.
С лица не сходит страдальческая улыбка, так как мои яйца грозят взорваться от перевозбуждения, любезно подаренного мне Скайлар. Я поднимаю руки и отодвигаюсь к краю кровати. Ее всю трясет.
И теперь я чувствую себя мудаком.
— Мы можем просто... поговорить? — просит она.
— Конечно.
Скайлар окружает невидимая стена, и мне единственному она видна. Я проглатываю свою гордость, терпеливо усмиряя свой стояк, и устраиваюсь
— Расскажи о своем детстве, — начинает она.
Я смеюсь, что вызывает улыбку на ее милом лице, и таким образом мы возвращаемся в нужное русло.
— Я серьезно, — говорит она. — Скажи, что у тебя было нормальное детство. Мне необходимо знать, что ты вырос не на яхтах, и что тебя не воспитывала команда нянь, работающих круглосуточно, чтобы твоим родителям никогда не было нужды просыпаться посреди ночи.
Склонив голову набок, скребу подбородок.
— Во-первых, нет такого понятия, как нормальный. Ни у кого никогда не было нормального детства, и если кто-то тебе так сказал, то он гребаные лжец.
— Согласна.
— Во-вторых, я рос не на яхте. В мотелях, трейлерах и квартирах, кишащих тараканами. Не думаю, что до старших классов закончил хоть один учебный год в одном и том же учебном заведении. И только когда родителей лишили родительских прав, и надо мной взяла опеку одна семья, мне удалось закончить школу.
— Твои опекуны.
— Да, — я тру виски. Последнее, что мне хочется сделать, это испортить этот прекрасный момент разговорами о прошлом. Во мне оживает сострадание к ней, и я чувствую себя виноватым за то, что сунул нос в ее спрятанное под семью замками прошлое, как будто это мое дело. Она расскажет мне все сама, когда будет готова.
— Продолжай, — говорит она.
— Это все, — я сворачиваю разговор и завязываю блестящим бантом. — Я проучился в старших классах, зная, каково это — иметь приличную семью, которая каждый вечер собирается за одним столом, и где никто постоянно не находится под кайфом или без сознания от наркотиков. Окончил школу, затем колледж. Основал собственную компанию. А теперь вот сижу здесь с тобой.
Она бросает на меня испытующий взгляд.
— Коротко, но пока соглашусь и на это. Посмотрим кино?
Я щелкаю пультом и откидываюсь на гору подушек. Мой взгляд прикован к мерцающему экрану телевизора, но разум застрял в прошлом.
Недавнем прошлом.
Прокручивая в голове те сладкие несколько минут, когда Скайлар была моей.
Медленно втягиваю воздух и облизываю нижнюю губу, чувствуя оставшийся на них вкус корицы.
Я так просто не сдамся.
ГЛАВА 19
СКАЙЛАР
Из ванной пробивается слабый свет, в темном воздухе пахнет гостиничным мылом. Работает душ.
Который час?
Оглядываю комнату, пока мои глаза не останавливаются на светящихся красных цифрах на тумбочке. Уже семь.
Черт.
Через пару часов мне нужно быть на работе.
Вода в душе выключается как раз в тот момент, когда я обыскиваю комнату в поисках обуви. Надеялась ускользнуть незамеченной, чтобы избежать растрепанных волос, потекшей туши, неловких прощаний с запахом утреннего дыхания, но мой план проваливается, как только Тео появляется из ванной.