Никогда больше

Риччи Шенен

— Я надеюсь, твое молчание означает, что ты одеваешься, — голос Эммы стал нежным и заботливым. — Не позволяй этому мужчине расплачиваться за зло, которое другие причинили тебе. Пришло твоё время — не позволяй чему — то, что может быть прекрасным, исчезнуть из — за твоего страха. Посмотри, что случилось со мной и Лео.

— Я не боюсь, и, возможно, мне не нужно то, что есть у вас, ребята, — пробормотала я. — Любовь предназначена не для всех, и не приходи ко мне в слезах, когда он разобьет тебе сердце.

— Ты так говоришь, хотя именно ты коллекционируешь современные платья для принцесс и никогда их не носишь, — фыркнула она. — Вероятно, потому,

что по какой — то причине ты ждешь подходящего момента. Я не знаю, почему ты так сильно изменилась. Ты романтик, и хочет ли твоё саркастичное я признать это или нет, ты всё равно веришь в любовь. Даже если он не тот самый, не упусти возможность. Это не та история и не тот конец.

Я бросил взгляд на предмет, который занимал больше всего места в моей микроскопической квартире: мой шкаф. Он был заполнен бальными платьями, которые у меня никогда не будет возможности надеть, и это постоянно напоминало мне обо всех деньгах, которые я нелепо потратила. Терапевт сказал бы, что это болезнь, но для меня это были мои детские надежды и мечты. Это было так, словно я заперла самую счастливую часть себя в том шкафу, и она хотела убежать, крича, чтобы я освободила её, но ей нельзя было доверять.

Потому что в этом и заключается особенность роли антигероя или второго персонажа сказки: признание того, что тебя неправильно поняли, легче признать на бумаге, чем в реальной жизни. Мы склонны скрывать свои проблемы от общества, чтобы нас приняли.

— Милая, уже 19:05, — голос Эммы был почти не слышен.

Я набралась смелости пойти. Может быть, я смогу вдохновиться? Я ходила на свидания, и даже несмотря на то, что результаты были катастрофическими с мужчинами, которые, как оказалось, состояли в отношениях, имели комплекс Дон Жуана, и с теми незрелыми, которые искали вторую маму, проблеск надежды всё ещё был: что на один день это может превратиться во что — то грандиозное. Я знала конец истории, но было и начало…Может быть, Аякс мог бы продемонстрировать мощное начало, которое я могла бы бесстыдно изобразить в своей сказочной истории?

— Что мне вообще надеть?

В последнее время мой гардероб наполнился фиолетовым и черным, так как я не хотела возвращать в свою жизнь другие цвета.

— Ты та, кто всегда помогает мне с этим. Бьюсь об заклад, ты уже знаешь, — со смехом ответила она. — Но, пожалуйста, больше никакого черного. Будь дружелюбна. Откройся. Не спугни его! Пойдем, Розалинда. Наша миссия здесь выполнена.

— Я иду, — твердо решила я. — Это может быть местью моему старому, слабому "я". Я сильнее этого — я возьму вдохновение за яйца, и завтра я напишу целую главу.

— Да! Я так счастлива, что ты сделала правильный выбор, — сказала она. — Хотя я ожидала более романтичного ответа. Звучит так, будто ты отправляешься на войну.

— Возможно, так и есть, — пошутила я, но не совсем. — Мне нужно поспешить. Ещё раз спасибо тебе, Эмма!

— Держите нас в курсе! Л…

Я повесила трубку и бросилась к своему шкафу, открыв его одним быстрым движением. Отправляюсь на войну. Я выбрала сочетание малинового и черного, чтобы придать себе смелости — например, сталкиваясь с трудностями, всегда следует носить красное, и таким образом Эмма не будет жаловаться. Я не была полностью в чёрном, и она ничего не сказала против моих длинных кожаных байкерских ботинок, которые делали меня похожей на гладиаторшу на высоких каблуках — не то чтобы я знала, как в них ходить.

Я

бросилась в ванную.

Было 19:10.

Я была не одета. Без макияжа. Мои волосы были собраны заколкой во что — то похожее на пучок.

Я была решительно настроена пойти, но вопрос был в том, будет ли он ждать меня?

глава 4

Я был перед Лувром в 18:30.

Я всегда был впереди, это факт. Я не оставлял ни одной детали на волю случая. Я контролировал всё вокруг. Мои рубашки были выглажены. Мой чистый одеколон пропитал мою кожу. Мой интерес был полностью сосредоточен на цели. Я не тратил время на отсутствие интереса к людям. У меня не было никакого желания принимать участие в каком — либо разговоре, просто у меня вообще не было желания быть здесь.

Я достал свои старинные карманные часы из кармана костюма и рывком открыл верхний клапан.

На часах высвечивалось время в 19:20.

Я положил часы на ладонь, на моей челюсти напрягся мускул. Я ждал её пятьдесят минут. Первая женщина, которую я пригласил на свидание за многие годы, подвела меня. Я поправил манжеты, мой взгляд задержался на подъезжающей следующей машине. Но когда вышла светловолосая женщина, мой интерес угас. Цвет волос Авроры был сложным, похожим на осенние оттенки — у неё была коричнево — жёлтая основа с отблесками оксида золота.

Стрелка часов сделала ещё один полный оборот, и я крепче сжал часы. Прошла ещё минута, а от шестилетней девочки в пижаме с единорогом и с лучезарной улыбкой, которая могла осветить целый город, не было и следа, в отличие от её убийственных глаз, способных уничтожить этот самый город.

— Аякс, — Айзек пришел нарушить мой покой, уже с бокалом шампанского в руке. — Какого хрена ты делаешь здесь один со своим торжественным видом?

— Жду, — невозмутимо ответил я. Ответ был очевиден. — Тебе не обязательно оставаться со мной.

— Не могу поверить, что ты всё ещё здесь, — в его тоне сквозило осуждение. — Да ладно, она того не стоит.

Я уставился на него.

— Это не твой выбор.

— Я никогда не видел, чтобы ты переживал столько проблем из — за девушки. На самом деле, я никогда не видел тебя с женщиной, — Айзек, один из немногих людей, которых я едва терпел, решил, что сейчас самое подходящее время пошутить. — Sei pazzo (ты сошел с ума).

— Ты не итальянец, Айзек, — он только притворялся итальянцем, потому что его второе имя было Фиоре, и он отрастил светлую бородку с каштановыми волосами, как у Ван Дайка. Он считал, что национальность станет его золотым трофеем, позволяющим знакомиться с большим количеством людей.

— Я знаю, но было бы намного круче, если бы им я был.

Я снова взглянул на часы.

Было 19:27.

Она не собиралась приходить.

На мгновение что — то нежелательное промелькнуло в моих чертах, и мой указательный палец застучал по ободку часов со скоростью, превышающей скорость вращения головки. Предположение о том, что с ней что — то случилось, затуманило мой и без того сильно помутившийся разум тенями грозных туч перед бурей. Мои брови сошлись вместе, и я вспомнил слова, которыми она меня описывала. Холодный. Серьезный. Раздраженный.