Никогда больше
Шрифт:
Я бы убил кого — нибудь сегодня вечером. Он выставлял меня самозванцем.
— Аякс. Клемонте.
— Нет, сэр, простите. У нас нет Клемонте, или как там тебя зовут, — что за чёртов бардак. — Я прошу вас уйти.
Ещё один нерв дернулся на моей челюсти. Я спорил с дураком. Маска, надетая на моё лицо, вероятно, заставляла меня казаться отчужденным, в то время как внутри я горел. Идея зимовать в Антарктиде с пингвинами и не иметь дела с человеческими взаимодействиями звучала почти привлекательно. Я искал Айзека, обводя взглядом толпу. Я застал его изображающим
Я ждал, что он обратит на меня внимание, но когда этого не произошло, мой голос перекрыл всё остальное, когда я позвал его.
— Айзек.
При звуке своего имени его глаза расширились, и он бросился прямо к нам, не теряя ни секунды. Он дружески обнял охранника за шею и перевёл взгляд с нас обоих.
— Какие — то проблемы?
— Да, этого человека зовут Клемонте, но у меня нет никого, кто зарегистрирован под…
— Виноват, моя ошибка, — Айзек фамильярно похлопал его по спине. — Впусти их.
Аврора хранила молчание, но её мозг, казалось, лихорадочно работал, как будто она имела дело с уравнением. Наконец, освободившись, мы пересекли вход, и, делая это, Айзек одними губами произнес: “Очень, очень жаль”, на что я ответил убийственным взглядом.
— Видишь, ты не зря ждал. Наконец — то она пришла, — достаточно громко бросил мудак с широкой улыбкой ублюдка на губах. — Ты бы видела, как он не хотел покидать свой пост.
В ответ на это Аврора сдержала смешок, поджав губы.
— Что ж, я рада, что он это сделал.
— Айзек, это Аврора, — представил я их. — Аврора, это Айзек, мой друг, на которого тебе не стоит обращать внимания.
— Твой единственный и самый интересный друг, — он поклонился. — Я позволю вам двоим насладиться вашим свиданием. Тратить больше пяти минут на разговоры с кем — то вредно для моей карьеры. Без обид.
— Да, тебе стоит оставить нас, — мой взгляд был достаточно предупреждающими.
Я повернулся лицом к единственному человеку здесь, который остановился посередине комнаты, чтобы посмотреть на прозрачный потолок по причине, которую я не мог себе представить. Может быть, она созерцала звёзды? У неё была легкая улыбка, и, казалось, она не обращала внимания на взгляды окружающих её людей с их смертной скукой.
— Ты на что — то смотришь? — спросил я.
Глаза Авроры снова встретились с моими, и она стерла улыбку.
— Всего лишь на небо. Мы можем видеть звёзды сквозь потолок, и он имеет странную форму, похожую на…
Это действительно было потрясающее зрелище.
Она глубоко вздохнула.
— Как хохлатый олень.
— Хохлатый олень?
Что, чёрт возьми, это было за животное?
— Это олень, у которого зубы, как у вампира, — продолжила она, как будто ответ был настолько очевиден. — Моя младшая сестра Луна однажды пыталась быть укушенной одним из них, потому что я говорила ей, что это, возможно, сделает её бессмертной — ну, знаешь, типа превратит её в вампира, — но это не сработало. Я, напротив, попыталась подружиться с ним, но больше преуспела с гусями.
Я моргнул. Я понятия не имел, что ответить, и мог ли вообще кто — нибудь
— В любом случае, небо отвратительное. Пойдем?
— Да, — я показал ей дорогу, задаваясь вопросом, где она могла видеть это животное из страны чудес. — Кстати, я сожалею обо всем этом беспорядке.
Она осторожно ступила на лестницу.
— Не стоит. Я всегда знала, что у тебя есть какая — то тайна, скрывающая, кто ты на самом деле. Маскировка.
Я оставался невозмутимым.
— Я шучу, — она подняла бровь. — Но в любом случае, грубиян, который перешел нам дорогу, вот почему я ненавижу… — она прикусила губу, прежде чем продолжить. — Я ненавижу мужчин, которые носят галстуки — бабочки.
Я был очень рад, что надел простой галстук.
Мы спустились по лестнице, посередине висел рекламный щит с изображением открытия художественной выставки сегодня вечером и помещения, в котором она будет проходить, — галереи "Аполлон".
— О, я даже не знаю, какие художники сегодня представлены. Давай посмотрим, — она читала рекламу, а я оставался позади неё.
— Зекриев Морринкски, — с трудом выговорила она. — Бернард Дюпон— Бриллак. Тот парень, что был раньше. И эксклюзив этой ночи…
Её лицо замкнулось, энтузиазм исчез, когда она медленно произнесла последнее имя, как будто это было воплощение чумы.
— Спектр.
Она на мгновение застыла на месте и сжала кулаки. В мгновение ока она повернулась ко мне лицом с натянутой улыбкой, показывающей острые, как бритва, зубы.
— Что ж, это звучит невероятно многообещающе! Отлично. Я в востооооорге.
Она, не теряя времени, бросилась внутрь галереи "Аполлон", чтобы прогуляться мимо её украшенных орнаментом стен и шедевров, висящих на потолке. Следуя за ней, я знал, что сегодня вечером мне придется бороться с двумя вещами.
Во — первых, пытаться отвести от неё взгляд.
Во — вторых, скрыть то, кем я был на самом деле.
Глава 5
Бокалы с шампанским были поданы с тостами на золотых подносах, чтобы подчеркнуть великолепие мероприятия. Статуи были расставлены в духе ренессанса. Толпа собралась перед стеной Спектра, вероятно, сплетничая о его современном гении.
У меня не было никакого желания углубляться дальше ни в толпу, ни к стене этого придурка, поэтому я оставалась у стены Овна, переглядываюсь с Аяксом с другого конца комнаты. Его пристальный взгляд бесстыдно блуждал по мне, заставляя моё сердце подпрыгивать к горлу. Он обжигал меня с другого конца комнаты, его внимание было сосредоточено исключительно на мне, он рассматривал меня, как произведение искусства. Он привлек к себе внимание нескольких близких ему людей, в основном женщин, от которых он отшатнулся, бросив на них всего один взгляд. Усмешка не должна была тронуть мои губы, но это произошло.