Ничего
Шрифт:
Кровь текла из пробитого бока азартно прибулькивающими ручейками, перламутровые глазёнки Шестисотвосьмидесятипятикилометрового жёстко леденели канализационными люками. Хорошо, что он быстро догадался, как нужно поступить, сорвал лист огромного лопуха и приложил его к ране. Кровь на время приостановилась.
– Тебе бы к доктору надо. – робко произнёс кролик Слон.
– К хуёктору!.. Где я тебе здесь доктора найду?.. У нас тут неподалёку только профессор Крысюк живёт, так он не доктор.
– Точно! – вдруг озарила по-настоящему дельная мысль кролика Слона. – У нас ведь неподалёку профессор Крысюк живёт.
– И что?.. Думаешь, что если он не доктор,
– Нет-нет, этого я совсем не думаю. Тебя надо лечить в больнице, ты про неё в первую очередь и думай. А вот профессор Крысюк подскажет мне, как побороть мистера Жжуть. Профессор чертовски умный дядька. Надо срочно к нему пойти.
– Нет, Слоник, я не хочу, чтоб ты сейчас шёл к профессору, тебе надо обо мне позаботится. Мне сейчас очень сложно будет одному.
– Что ты, я прекрасно понимаю, как сейчас тебе сложно. Я ведь сразу сказал, что тебе надо в больницу, к доктору.
– Так ты разве меня не донесёшь до больницы?.. Я ведь боюсь помереть по дороге, мне одному будет трудно дойти.
– А ты не бойся!.. – жизнерадостно возгласил кролик Слон. – Ты должен верить в себя. Верить в свои силы. Верить в чудо, наконец.
– Знаешь, Слоник, если бы я умел обращаться со сломанным ружьём, я бы тебе сейчас мозги разнёс напрочь. Ты меня невероятно взбесил.
– Это ещё почему?
– Потому что ты, сука, меня практически убил, а теперь отваливаешь куда-то по своим делам.
– Я понимаю твоё негодование. Но мне иначе нельзя. Я в ответе за всё человечество.
– Вот моли Бога, чтоб я не помер. Иначе, я до тебя по-любому доберусь, и тебе хана настанет.
– Я понимаю.
– В ночных кошмарах буду приходить к тебе и душить. Потихоньку. Ночь за ночью.
– Будь уверен, друг. Я всегда за тебя буду Бога молить. Что бы со мной не случилось в этой жизни, и в последующих. Детям своим буду рассказывать о тебе.
– Вот-вот… Больница-то, кажется, в той стороне?..
– Верно, больница в той. Километров пять до неё будет. Ты, если потихоньку поковыляешь, то обязательно доберёшься.
– Сука ты Слоник.
Кролик Слон тяжело вздохнул.
Жалуйся – не жалуйся, но если весь мир готов погрузиться в масштабный хаос, то ценность одной личности не может превалировать над ценностью миллионов. Кролик Шестисотвосьмидесятипятикилометровый умудрился это понять, и перестал ворчать, а поплёлся по дороге в больницу, надеясь, что там его наверняка починят.
Кролик Слон вознамерился добраться до профессора Крысюка, выложить ему все омерзительные затеи мистера Жжуть, и посмотреть, что тогда профессор выдумает. На то ему, извините, и голова учёная дана.
– Сука ты Слоник! – услышал он ещё раз приятельскую укоризну, когда сворачивал на тропинку, ведущую к домику профессора Крысюка, но только понимающе вздохнул.
III
Неужели вы ничего не слышали о профессоре Крысюке? Неужели имя этого достославного мужа сравнимо для вас с пустым трезвоном, испускаемым цепями и крюками на заброшенной живодёрне?.. Да, я понимаю, все эти бесконечные учёные разглагольствования и споры – такая скукотища, что зевать хочется, и век бы их не слышать. Ментальная настырность какого-нибудь старичка-академика настолько бывает подозрительной, что перестаёшь доверять и банальнейшему утюгу: кажется, тот уже изготовился встать в позу и зачитать инструкцию по своей эксплуатации. Но всё-таки, друзья, неужели вы ничего не слышали о профессоре Крысюке?..
Профессор Крысюк – это величайший
В эти дни профессор Крысюк практически безвылазно находился в своей домашней научно-исследовательской лаборатории, торопливо изобретая устройство ЧТОБ ХОРОШЕНЬКО ШАНДАРАХНУТЬ. Неприятная спешка была вызвана тем фактом, что заказчиками устройства выступали заклятые арапские шейхи и им не терпелось ХОРОШЕНЬКО ШАНДАРАХНУТЬ прямо сейчас. Они общались с профессором по телепатической связи – возможно, по детской наивности, перепутывая вежливость со сквернословием – и требовали убедительных результатов.
– Не случалось такого, чтоб профессор кого-нибудь обманул или кому-нибудь не помог! – с торжественной суровостью извещал шейхов профессор Крысюк. – Профессор может малость заморочиться, но его нужно понять. Вас много, а профессор один.
– Нам надо быстро, ёптысь… быстренько… – заговорщицки требовали шейхи, показывая, как у них чешутся руки.
– Да куда уж быстрей!..
Профессор Крысюк – брюхатенький живчик, передвигающийся на тощих задних лапах, завсегда готовых отчебучить что-нибудь этакое – и сам был не против довести своё изобретение до конца. На его мудрой мордочке неожиданно обнаружился взгляд старика, который проснулся ранним утром и почувствовал себя вечно молодым и вечно пьяным. Профессор был одет в жёсткие брезентовые шорты и жилетку со множеством карманов, ни один из которых не пустовал. Ножницы, пассатижи, таблетки анальгина, спички, чайные пакетики, мебельные крепежи, серверные SSD и бумажки с записями кулинарных рецептов и новогодних застольных тостов – чего только не обреталась в карманах жилетки профессора.
– Быстренько, быстренько! – шлёпал себя по ляжкам профессор Крысюк, как бы придавая игристого запала. – Взяли штучку – раз-два – туда отнесли, сюда принесли – три-четыре – взяли да положили!.. быстренько, быстренько!..
Добрая служанка профессора – сутуловатая, изумительно длинноносая и мордатая, рыжешёрстая когда-то девица (напрочь облысевшая от систематически неудачных лабораторных опытов) – устало носилась из угла в угол, привычно ворчала, сшибала подолом пятнистого халата лабораторные колбочки и скляночки, тут же сметала осколки на совок, окрысивалась парочкой недобрых слов и выбрасывала мусор за окошко.