Нежный плен

Феррарелла Мари

Бет удивилась, что его это интересует, и ответила:

— Нет, она просто в обмороке.

В ее словах Дункану послышалось едва скрываемое раздражение, и он спросил:

— Но это, видимо, на редкость глубокий обморок.

— Да, — кивнула Бет. Ей совсем не нравилось, что об этом зашел разговор. — Моя мать послала ее вместе со мной, надеясь, что она сможет меня защитить.

Дункан снова ухватился за девушку, но уже не столько от слабости, а потому, что ему этого хотелось.

— Осмелюсь сказать, генерал,

вы не нуждаетесь в защите. Вы умеете за себя постоять.

«Да, в этом и моя сила, и мой недостаток в глазах многих, — подумала Бет. — Но тут уж ничего не попишешь».

— Придержите язык, — буркнула она, заглядывая внутрь экипажа. Чтобы забраться туда, нужно было подняться на две ступеньки. — Я не буду сама втаскивать вас в экипаж, соберитесь с силами!

— Для того чтобы говорить, сил надо не так уж много…

Бет знала, что ей не стоило, совсем не стоило бояться этого человека: он был слаб, как котенок. Так почему же ей как-то не по себе? Может, это предчувствие? Но предчувствие чего? И почему оно возникло?

— И тем не менее я бы хотела, чтобы вы помолчали, — строго проговорила девушка. — Сможете идти самостоятельно?

Пододвинувшись, Дункан все-таки прислонился именно к ней, а не к стенке экипажа. Его глаза разгорелись то ли от жара, то ли от охвативших его чувств, Бет же старалась не думать о той близости, которая невольно возникла между ними: этот человек тяжело ранен и нуждается в ее помощи. А все остальное — фантазии и ничего больше.

— Ну вот, теперь забирайтесь!

Дункан поднял голову и спросил:

— Что вы сказали?

— Забирайтесь, — повторила она, указав на ступеньки экипажа. — Да поскорее! — с каждой секундой ей становилось все тяжелее и тяжелее поддерживать его.

— Ну да. А то я было подумал, что вы приказали мне залезть не на ступеньки, а на…

Бет почти втолкнула его в карету, а потом влезла сама.

— Ваша распущенность и вольности мне надоели, сэр.

— Мне бы хотелось как-нибудь предстать перед вами в другом виде, — криво усмехнулся он.

И Бет почувствовала себя совсем неуютно и очень рассердилась. И было отчего. Она боролась за жизнь этого дикаря, а у него на уме было одно: залезть ей под юбку. Однако кончиками пальцев девушка осторожно коснулась раны и поняла, что пуля застряла в его плече. Проклятие!

— Прикусите язык, — сказала она резко. — Иначе я забуду обо всем, что вы для меня сделали. Забуду, чем вам обязана.

Дункан изо всех сил сдерживал себя, чтобы не поморщиться, когда она ощупывала его плечо. У него было такое чувство, будто к ране поднесли пылающий факел.

— А, так вы, стало быть, считаете себя моей должницей, красавица?

Бет подняла на него глаза и строго проговорила:

— Я обязана спасти вашу жизнь, коль скоро вы спасли мою. И ничего больше.

Стараясь действовать как можно

осторожнее, она разорвала намокшую от крови рубашку. Было видно, что даже самое легкое прикосновение причиняло ему боль. Стиснув зубы, Дункан вымученно улыбался.

— Как бы я хотел, чтобы ваш пыл был вызван другим поводом, — с трудом выдавил из себя Дункан.

Терпение Бет было уже на исходе. Неужели он не понимает, какая опасность грозит его жизни?

— Прикусите свой язык! — строго сказала она.

Ну нет, Фицхью никогда не хныкали от боли. Сейчас он покажет ей, чего он стоит. Он попытался было обнять прекрасную незнакомку, но даже его здоровая рука бессильно упала вниз. Он слабел с каждой секундой.

— Я бы предпочел прикусить ваш, — едва слышно прошептал он. — Но очень нежно.

Бет удивилась его самообладанию. Что-то затрепетало в груди Бет. Это было как порхание колибри над только что распустившимся цветком. «Нет, я дрожу от досады и негодования», — подумала Бет, стараясь отмахнуться от ощущений, пробужденных в ней словами раненого. И она еще больше разорвала намокшую рубашку. Но на этот раз уже не так осторожно.

Проклятый болтун, неужели он думает, что ей нравятся его приставания? Или он полагает, будто он ей интересен? Бет хотела только одного — поскорее отвезти незнакомца туда, где он живет, вылечить его рану и, когда ее долг будет исполнен, побыстрее ехать своей дорогой. Нет, она не должна давать воли своим чувствам — тому странному ощущению теплоты, которое, когда она обнимала его, разливалось по всему ее телу.

— Меня зовут Дункан Фицхью, — представился незнакомец, когда они уселись в экипаж.

Девушка ничего не ответила, разорвала свою нижнюю юбку на узкие полоски и подсела поближе к Дункану, чтобы перевязать его. Потом проговорила:

— Если вы не будете относиться к своему положению серьезно, то вскоре окажетесь покойным Дунканом Фицхью.

Он посмотрел, как быстро и ловко двигаются ее пальцы, и заметил:

— А у вас хорошо получается.

Бет продолжала бинтовать его плечо, стараясь, чтобы тугая повязка остановила кровотечение.

— Я делала это много раз.

— Интересно, каким это образом молодая женщина смогла научиться бинтовать раны? Наверное, мужчины дрались из-за вас на дуэли, а вы потом перевязывали их?

Бет взглянула на Дункана и ответила резко:

— Нет, это я сама стреляла в мужчин, которые меня домогались, а потом, чтобы они не умирали от потери крови, была вынуждена лечить их.

Дункан рассмеялся: как серьезно она об этом говорит! Но боль опять обожгла его плечо.

— Успокойтесь, сэр, а то вам будет хуже. — Сокрушенно покачав головой, Бет подумала: «Он совсем ничего не соображает». Осмотрев сделанную ею повязку, она сказала: — Пока все. Но потом я должна буду извлечь вашу пулю.