Нежный плен
Шрифт:
Бет вскинула голову. Ее сапфировые глаза потемнели.
— Не подойду, — смело ответила она.
Дункан Фицхью глянул через плечо на белого, без единого темного пятнышка коня, который мирно плелся вслед за ним.
— Нашел время, когда терять подкову, гнусная кляча. До усадьбы, наверное, около пяти миль, так неужто нельзя было подождать, пока мы подъедем поближе?
Конь фыркнул. Дункан мог бы поклясться, что это животное смеется над ним. Последние несколько лет он провел на суше, но так и не сумел привыкнуть к лошадям. Он мог чувствовать себя удобно только на корабле: корабль не то что эта
Честно говоря, все эти удобства были даже чрезмерными. Дункан не привык к такому спокойному, праздному существованию и его одолевала тоска по былому. Перестав быть морским бродягой и обретя респектабельность, он мало-помалу начал томиться по своей прежней жизни, полной риска и приключений. Его нынешнее размеренное житье казалось ему скучным: в нем не было места опасностям, и храбрость Дункана ржавела, не находя себе применения.
«Как же, оказывается, легко изнежить мужчину!» — с презрением подумал он и поежился от холода: его мокрая рубашка, надетая под жилеткой, прилипла к телу. Как душно, как мокро! Скверная погода, а на душе еще сквернее.
Его поездка в городок, находившийся за границей графских владений, оказалась весьма неудачной. Все эти последние месяцы он водил знакомство с одной милой дамочкой. Ах, эта Илейн с ее крутыми бедрами и алыми губками! Утром она велела ему выбирать одно из двух: или они наконец определят их совместное будущее, или он может убираться вон и больше не заговаривать ей зубы.
Дункан невольно улыбнулся, вспомнив, как она, откинув назад свои черные волосы и подбоченясь, глядела на него в ожидании ответа. Он ничуть не сомневался, что в глубине души Илейн была уверена в его капитуляции. Ведь она согревала ему простыни не одну ночь и доказала, что в постели с ней очень даже хорошо.
Да, но отдать свою свободу за одно только плотское удовольствие? Ну нет! Илейн, наверное, сошла с ума, если серьезно думает, что он позволит запросто накинуть на себя аркан, станет покорным и послушным супругом!
Дункан усмехнулся про себя. Утром, услышав его отказ, Илейн сбросила маску, которую носила. Она ругала его последними словами, и оказалось, что у нее острый как бритва язык, который она до сих пор прятала. Язык каждой женщины рано или поздно становится острым: таков уж закон природы. Языки женщин становятся все острее и острее по мере того, как округляются их груди. Что и говорить, приятно ласкать женскую грудь, но платить за это удовольствие, выслушивая брань, — такое не для него!
Дункан распростился с Илейн довольно быстро, а хлеставший вовсю дождь остудил его пылающий лоб и другие — тоже пылающие — части тела. Он давно уяснил себе, что часто за свободу приходится платить весьма высокую цену. Но все равно, свобода для него дороже
Пистолетный выстрел, прозвучавший где-то совсем близко, мгновенно вернул Дункана к действительности. Он весь обратился в слух, потом приготовился к сражению.
«Если я пойду пешком, то не успею», — подумал Дункан и, ругнувшись, вскочил в седло.
— Хватит тебе ходить порожняком, глупая кляча. Пошевеливайся, а то я опоздаю. Ковыляй скорее, мы должны кому-то помочь.
Все, что происходило в имении Син-Джина или вокруг него, непосредственно касалось Дункана. Он считал, что это его прямой долг перед хозяином поместья — разбираться во всех происшествиях и улаживать неприятности со всей возможной быстротой.
Фицхью ехал на лошади не только потому, что так он мог скорее поспеть к месту, откуда послышался выстрел, но и потому, что верхом он производил более внушительное впечатление. Пришпорив коня, Дункан одновременно выхватил из-за поясного ремня пистолет. В округе пошаливали разбойники, и он не хотел подвергать себя неприятным неожиданностям.
Мгновенно повеселев и забыв о своем дурном настроении, Дункан Фицхью поскакал туда, где только что прогремел пистолетный выстрел.
Джереми Джонс сгорал от нетерпения попробовать подвернувшуюся ему девчонку, но у него было правило, сначала — дело, потом — все остальное. Сначала надо взять кошелек и только потом — женщину. Увидев чемодан, стоявший на верху экипажа, он приказал женщинам спустить его на землю. И довольно облизнулся, увидев стройную ножку в чулке, которая высунулась из-под платья, когда девчонка пыталась стащить свой багаж вниз.
Когда чемодан наконец оказался у его ног, Джереми осмотрел его и увидел, что он заперт.
Взглянув в глаза девушке, бандит приказал:
— Открой.
Бет спустила чемодан на землю только потому, что разбойник грозил пристрелить Сильвию. Но отдать этому подонку деньги — единственное, что может спасти ее отца? Охвативший ее гнев оказался сильнее здравого смысла. Сжав руки в кулаки и подбоченясь, она сказала:
— Я потеряла ключ.
Джереми слез с коня и зло взглянул на свою жертву. Ему не хотелось тратить заряд на отстреливание чемоданного замка. Лучше обойтись другими средствами.
— Не зли меня, малышка, а не то тебе это дорого обойдется. — Чтобы уточнить свою мысль, он поднял тот из своих двух пистолетов, из которого еще не стрелял, и нацелил его прямо в грудь Бет. Конечно, было бы жаль прострелить такие красивые грудки, но, видимо, придется. Смотри не ошибись, крошка.
— Послушай, Бет, скажи ему… — простонала Сильвия, вцепившись девушке в руку. — Ради всего святого скажи мне, где ключ?
Бет оттолкнула Сильвию. Не дождавшись ответа, разбойник медленно поднял пистолет.
— Если вы меня убьете, то никогда не найдете ключ, — усмехнулась юная путешественница.
— Наоборот, — ответил разбойник. — Если я тебя убью, то с удовольствием обыщу, не рискуя быть поцарапанным. — Когда он заглянул в лиф ее платья, его глазки снова сузились. — Держу пари, ключ хранится в одном тепленьком и хорошеньком местечке.
Бет гордо вскинула голову и вдруг вскрикнула, услышав выстрел. Она поднесла руку к своей груди, но жгучей боли не почувствовала, не увидела и липкого следа крови на платье — ничего. С ней было все в порядке, зато разбойник упал как подкошенный на кучу своего рванья. Он корчился, оглашая окрестности душераздирающим воплем.