Нежный плен

Феррарелла Мари

Сильвия была мягкой, чувствительной женщиной, но она боялась всего на свете. Дороти понимала, что женщина эта будет только помехой, обузой в пути, но отпустить дочь одну тоже не могла. Она дала Бет чемодан с двойным дном, в котором было достаточно золотых монет, чтобы выкупить Филиппа, если это будет необходимо. У Бет было достаточно мужества, чтобы преодолеть любую опасность на пути к отцу. Она сумеет спасти его, если он действительно нуждается в спасении.

Сильвия храпела, пока лошадиные копыта шлепали по грязной,

раскисшей дороге.

«Быстрее, быстрее, — мысленно поторапливала Бет лошадей, всматриваясь в поля покрытые пеленой тонкого тумана. — Быстрей!»

Бет молила Бога о том, чтобы не приехать в Париж слишком поздно.

Глава 2

Экипаж остановился за секунду до того, как в неподвижном летнем воздухе прозвучал пистолетный выстрел. Бет в страхе замерла, ожидая, что же произойдет дальше. Она услышала чей-то хрип, затем последовал глухой стук: что-то упало сверху и ударилось оземь.

Маленькие глазки Сильвии широко раскрылись: теперь они бегали из стороны в сторону, как скачущие горошины. Женщина пыталась сообразить, что случилось. Ее длинные сережки качались на ветру как фантастические серебряные маятники.

В страхе уцепившись за руку Бет, Сильвия повторяла:

— Ради всех святых, что случилось?

«Разбойники». Одно это слово стучало в голове Бет. Ее сердце забилось с сумасшедшей быстротой. Но, глядя на компаньонку, она старалась ничем не выдать своей тревоги. Хотя бы одна из них должна сохранить самообладание.

— Во всяком случае святые здесь не причем, это я могу тебе точно сказать.

Гулкий и резкий, словно из винной бочки, голос прорезал тишину и рассеял все сомнения:

— Эй вы, там, внутри, вылезайте!

Глаза Сильвии распахнулись еще шире, казалось, они вот-вот вылезут из орбит.

— Что же нам теперь делать? — прошептала она. — В каждом ее слове слышался ужас.

Бет пожалела о том, что уложила свой пистолет в чемодан, а не оставила его при себе. Отец научил ее заряжать мушкет и пистолет, научил и стрелять из них. Но учил он ее этому только для забавы, а не для защиты. Никогда, даже в самом страшном сне, Филиппу Больё не могло бы присниться, что его старшей дочери придется стрелять, защищаясь. Он полагал, что дочери всегда будут в безопасности — в самом деле, какие опасности могут угрожать светским барышням в благовоспитанной Вирджинии? Он был уверен, что страхи времен Войны за независимость навсегда исчезли и никакое несчастье никогда больше не обрушится на его семью.

Бет огляделась вокруг в поисках какого-нибудь средства защиты — чего-нибудь режущего или колющего. Или того, что можно было бы бросить в бандита. Но, как назло, под рукой не оказалось ничего подходящего.

— Эй, вы там, вылезайте, — повторил тот же грубый мужской голос. — Иначе следующую пулю придется всадить в вас, а не в кучера.

«Кучер! Он стрелял в кучера», — в ужасе подумала Бет. Теперь ее уже не занимала мысль о деньгах, спрятанных на дне чемодана, она думала о том, убил ли разбойник

кучера или только ранил его? «Надо посмотреть, не смогу ли я чем-нибудь помочь этому бедняге…»

— Выходим, выходим! — отозвалась Бет.

Сильвия тряслась как в лихорадке. Съежившись, она словно пыталась вжаться в сиденье Бет открыла дверцу экипажа, вышла наружу, едва не поскользнувшись в густой грязи, и почувствовала на себе обжигающий взгляд разбойника, который буквально пожирал ее глазами. Пытаясь избежать его взгляда, Бет осмотрелась вокруг в поисках кучера. Он лежал на земле в нескольких футах от нее, уткнувшись лицом в свою треуголку Бет проглотила подступивший к горлу комок. Набравшись решимости, она сделала шаг в сторону кучера.

— Не волнуйся, он уже мертв, — ухмыльнулся разбойник. — И с тобой будет то же самое, если не будешь меня слушаться, — добавил он со злобой. — Хотя, конечно будет жалко подстрелить такую милашку. — Разбойник провел языком по своим гнилым зубам, предвкушая удовольствие. — Во всяком случае — сейчас.

Бет старалась сдержать холодную дрожь, пробегавшую по ее спине. Этот человек не должен почувствовать, что она его боится. Гордо подняв голову, она с презрением взглянула на разбойника.

Одежда на нем была омерзительно грязная, через плечо был перекинут драный, замызганный плащ. В обеих ручищах бандит держал по пистолету. Разглядывая Бет с высоты своего гнедого коня, он поднял левую руку с зажатым в ней оружием и угрожая потряс им.

Опираясь о дверцу экипажа, не спуская глаз со всадника, Сильвия начала медленно спускаться вниз. На ее широком добродушном лице застыла гримаса ужаса.

— Боже милостивый, да это же воплощенный сатана, — прокудахтала она, прижимая руку к своей пышной груди. Казалось, она пыталась таким образом удержать воздух в легких.

«Мамочка, ну зачем же ты навязала мне эту трусиху?» — пронеслось в голове девушки, и она процедила сквозь зубы:

— Постарайся не упасть в обморок. Не показывай, что боишься этого человека.

Сдвинув стволом пистолета шляпу на затылок, разбойник решил рассмотреть получше свою юную пленницу. Его глаза пылали, пока он мысленно снимал одну за другой все одежды с ее соблазнительного тела. Не обращая никакого внимания на дрожавшую от страха толстуху, которая стояла у нее за спиной, плотоядно облизнулся.

— Похоже, сегодня я нашел настоящее сокровище! — Его заросшее сероватой щетиной лицо расплылось в самодовольной ухмылке. Разбойник наклонился к Бет, впиваясь в нее глазами. — А ну, красотка, говори: что ты для меня припасла?

— Ничего кроме презрения, — надменно ответила Бет, силясь скрыть все возрастающий страх, и плюнула на землю прямо под копыта коня бандита.

Разбойник рассмеялся. Казалось, даже воздух был отравлен гнусным звуком его хохота.

— Смотри-ка, какая ты горячая! Но именно с такими всегда хорошо в постели. Почти всегда. — В этих словах слышалась угроза. Махнув в ее сторону пистолетом, бандит приказал: — А ну-ка, подойди ко мне поближе.