Нежные признания
Шрифт:
— Понимаешь, что это значит?
— Да, первое, что я сделаю, — это куплю себе пистолет и научусь им пользоваться. Нет, первым делом я сбегу из Лондона! Тем более, что меня ждет Лили.
— И где же Лили?
— В Брайтоне со своим братом и его семьей. Мы ездим туда каждый год.
Джеймс покачал головой:
— Я не в восторге от твоей идеи побега в Брайтон, как и в Сент-Уинифред. Эти головорезы будут искать тебя, и в первую очередь они сунутся именно туда. Через несколько дней, если никто не ворвется к ним и не засадит в тюрьму, они решат, что находятся в безопасности. Я хочу, чтобы
Она вспомнила человека с неестественным голосом, который направил на нее пистолет, и судорожно сглотнула.
— Фэйт?
Девушка подняла на него глаза. Он как раз встал и ставил корзину на полку над их сиденьем. Она посмотрела на его руки и широкие плечи. Руки у него были большие и сильные, достаточно сильные, чтобы разбить несколько голов. Он был сложен, как борец. Хотя Фэйт и не желала признаться себе в этом после того, как он подло отверг ее, она очень хотела позволить ему держать ее в поле зрения.
Он сел рядом.
— Посмотри на это с положительной стороны. Если нам повезет, то через несколько часов мы узнаем, кто задумал навредить тебе. От тебя требуется только расшифровать дневник твоей матери.
— Я же говорила тебе, что это будет нелегко. Он закодирован.
Джеймс пожал плечами.
— Хорошо. Сколько бы времени это ни заняло, я хочу, чтобы ты была там, где я могу за тобой присматривать.
Она взглянула на него и решила, что в его словах нет никакого подтекста. Естественно, Джеймс не думал соблазнить ее в каком-то грязном отеле. Он показал свое отношение к ней более чем ясно.
— Если я не могу ни остаться в школе, ни поехать к Лили в Брайтон, — сказала она, — куда мне идти?
— Моя тетя будет счастлива, если ты приедешь к ней в гости, я уверен. Помнишь ее? Вы виделись на Актовом дне. Она живет на Беркли-сквер.
— Почему бандиты не могут прийти за мной в дом твоей тети, чтобы получить дневник Мадлен? Не думаю, что две женщины будут такими уж соперниками для них.
Барнет скривил рот:
— Я не совсем уверен в этом. Думаю, вы с моей тетей были бы соперницами для любого. Как бы то ни было, вы не будете одни: я намерен переехать вместе с тобой. Надеюсь, ненадолго.
— Разве это не будет странно выглядеть: ты, переезжающий жить к тете?
— Я скажу, что у меня дома ремонт. Думаю, это не удивит никого. Там не делали ремонт много лет, и большинство комнат стоят пустые. Все. Больше никаких вопросов. Мне нужно подумать о том, как нам быть дальше.
Фэйт громко вздохнула. Джеймс снова командовал, словно был директором компании, а она одной из служащих.
— Можно мне кое-что сказать?
Он положил руку на спинку сиденья и вяло улыбнулся:
— Конечно, я весь внимание. Как ты думаешь, что нам делать?
Она прикусила нижнюю губу и посмотрела в окно.
— Мне нужно время, чтобы подумать об этом.
— Хорошо. — Джеймс взглянул на свои часы. — До Лондона еще по меньшей мере час. Я хочу вздремнуть.
Глава 11
Было уже темно, когда они добрались до дома на Беркли-сквер, и к тому времени, как они вышли из двухколесного экипажа, у Фэйт появились сомнения. Она чувствовала себя незваной гостьей и была уверена, что тетка
Размышления Фэйт были резко прерваны, когда лакей в ливрее, больше похожий на кузнеца, открыл дверь. Его синий сюртук облепил гору мускулов, твердых, как валуны. Он был ненамного старше Джеймса.
— А, Бутчер, — обратился к нему Джеймс, — будь добр, скажи тете, что я здесь.
Лакей просиял:
— Заходите, заходите. Рад видеть вас снова, сэр! Я думал, вы знаете: ваша тетушка в прошлый четверг уехала навестить друзей в Хенли, ну а в пятницу прибыла ваша семья.
— Моя семья? — переспросил Джеймс, и Фэйт заметила, что его улыбка несколько увяла.
Дворецкий кивнул:
— Они в столовой. Я…
— Джеймс? Это ты? — Дверь в столовую широко открылась, и в холл вышел мужчина, которому было далеко за пятьдесят. Он опирался на трость, и, хотя в его темных волосах начала появляться седина, Фэйт отметила, что он был почти копией Джеймса.
— Папа! — сказал Джеймс. — Я думал, ты в Шотландии.
Они пожали друг другу руки, но девушке показалось, что их приветствию не хватало теплоты.
Из столовой вышла моложавая женщина лет сорока пяти, в чьей приветливой улыбке чувствовалась тревога, за ней — темноволосая девочка лет одиннадцати-двенадцати, и, наконец, парень, не старше восемнадцати-девятнадцати лет. Он был очень привлекательным и держался так, словно знал это.
Джеймс взял Фэйт за руку и пропустил вперед.
— Фэйт, — обратился он к ней, — познакомься с моей семьей. — Повернувшись к родным с натянутой улыбкой, он продолжил: — Это мисс Фэйт Макбрайд.
Приветственная часть еще не закончилась, как красивый молодой человек сделал шаг вперед.
— Фэйт Макбрайд? — ухмыляясь, спросил он. — Сбежавшая Макбрайд? Та самая девушка, которая оставила тебя у алтаря, братишка? Ну что ж, это будет интересный семейный сбор. А я-то думал, что будет скукотища!
— Родерик! — строго прервал его отец. — Прекрати!
Фэйт поприветствовала каждого улыбкой и легким наклоном головы. Женщина с тревожными глазами была, очевидно, Маргарет Барнет — мачеха Джеймса. Красивый молодой человек, Родерик, — его сводный брат, и одиннадцатилетняя девочка, Гарриет, — сводная сестра.
У Джеймса была семья. Эта мысль пронеслась в ее голове как срикошетившая пуля. Она знала, что у него был отец и разрушенный замок возле Абердина. Знала, что его мать умерла, когда ему было двенадцать лет. Нельзя сказать, что он не упоминал о своей семье, но, насколько она помнила, он при этом имел в виду своих двоюродных братьев. У Джеймса была семья. Когда-то она была помолвлена с этим человеком. Она поехала в Шотландию и встретилась с женщиной, на которой он впоследствии женился. Никто не упоминал при ней о мачехе и младших брате и сестре.