Нежные признания

Торнтон Элизабет

Посмотрев в зеркало и поправив волосы, она вышла из комнаты.

На лестничной площадке она оказалась лицом к лицу с Родериком. Они попытались обойти друг друга, но вместо этого столкнулись. Засмеявшись, он удержал Фэйт, положив руки ей на талию.

— Ты же не собираешься в самом деле выходить замуж за этого старого тупицу, правда? — спросил он.

Девушка посмотрела на него, прищурив глаза. Обаятельный и славный юноша, решила она, но только не в присутствии брата.

— А он старый тупица? — Так же хитро улыбнулась она в ответ.

— Ну

хватит, Фэйт. Можно мне называть тебя Фэйт, мы ведь скоро породнимся? — Это был риторический вопрос. Затем Родерик весело продолжил: — Ты можешь найти кого-нибудь лучше, чем бухгалтер, а то это все, что представляет собой Джейми. Ты еще не поняла? Дебеты и кредиты — вот все, что он знает. — Он понизил голос до доверительного шепота: — Может, тебе поискать кого помоложе?

Она почти уже обиделась, но что-то в этом мальчике вызвало ее любопытство. В нем не было злобы, лишь озорство.

— Фэйт? — донесся голос Джеймса снизу лестницы. — Мы уже готовы.

И тогда она поняла: Родерик больше всего любил выводить из себя старшего брата, а голос Джеймса прозвучал сердито. Родерик использовал ее, чтобы добиться своего.

Она похлопала его по руке.

— Когда ты подрастешь, то поймешь привлекательность старших мужчин. А пока почему бы тебе не подружиться с братом? Ты можешь у него многому научиться.

Родерик бросил на нее сердитый взгляд и уже открыл рот, чтобы ответить, но передумал и помчался вверх по лестнице.

Когда Фэйт спустилась, ее встретил другой сердитый мужчина — Джеймс.

— Чего хотел Родерик? — резко спросил он.

Она небрежно пожала плечами:

— Чего обычно хотят молодые парни? Всего лишь легкого флирта.

Она скользнула мимо него и вошла в столовую.

Фэйт становилась все беспокойнее. Она начала чувствовать себя в заточении, а Джеймс словно был ее тюремщиком. Она понимала, почему он не хотел выпускать ее на люди. Полиция ни на шаг не продвинулась в поисках тех, кто напал на них в Челбурне, и Джеймс таким образом пытался защитить ее. Он надеялся, что его кузен Алекс, который, казалось, был на все руки мастер, поможет им с последними двумя страницами дневника, но тот был на каком-то секретном задании, и никто в Уайтхолле не знал, когда он вернется. Они оказались в тупике. Невозможно было двигаться вперед.

Недовольство Фэйт достигло апогея, когда однажды утром за завтраком Маргарет спросила, не хочет ли она немного прогуляться. У Маргарет была назначена встреча с известной портнихой, мадам Дигби, чтобы забрать платье, которое она наденет на свадьбу кузена, и еще она хотела прикупить кое-что. Магазин мадам Дигби находился на Берлингтон-Аркейд — самой престижной улице с магазинами в Мэйфере.

При упоминании о покупках мистер Барнет открыл утреннюю газету и спрятался за ней.

— Надеюсь, вы пойдете со мной, Фэйт, — сказала Маргарет. — Я не очень разбираюсь в моде. Правда, Родерик предложил свою помощь.

Молодой

человек, стоявший возле буфета, галантно поклонился.

— К вашим услугам, — весело сказал он.

Маргарет продолжила:

— Конечно, если вы не хотите, я пойму.

Она имела в виду причину, которую они с Джеймсом выдумали, чтобы объяснить, почему Фэйт редко выходит на улицу: травма после нападения в Челбурне пошатнула ее уверенность. В этом была доля правды, но то было несколько дней назад, а сейчас она уже рвалась в бой.

— С огромным удовольствием, Маргарет.

Девушка ждала, что Джеймс попытается отговорить ее, и у нее на языке уже вертелись ответные слова, но, после задумчивого молчания, он сказал:

— Почему нет? Магазин моего портного тоже находится на этой аллее. Я загляну к нему, пока вы, леди, будете у портнихи.

Родерик одарил Фэйт одной из своих по-юношески обворожительных улыбок.

— Никто и никогда не мог упрекнуть моего брата в том, что он знаток женской моды, но говорят, что и я неплохо разбираюсь в этом. Если надумаешь заказывать свадебное платье, Фэйт, обратись к твоему покорному слуге — я помогу тебе с выбором.

«Чертов мальчуган!» — подумала Фэйт. Она была уверена, что только он один из их семьи поверил ей на слово, когда она сказала, что они с Джеймсом не помолвлены, но ему очень нравилось поддерживать эту иллюзию, лишь бы подколоть брата. На месте Джеймса она свела бы все к шутке.

Она посмотрела через стол на Джеймса. Естественно, он принял небезызвестный вид насупленного Барнета. Все мужчины Барнеты искусно хмурились. Ее раздражало, что он всем своим видом показывал, что напоминание о женитьбе портит ему настроение. Фэйт засмеялась.

— Спасибо, Родерик, я это запомню, и если когда-либо решусь выйти замуж, то, возможно, воспользуюсь твоим предложением.

Она бросила быстрый взгляд на Джеймса. Он понял намек и попытался улыбнуться. «Улыбка акулы», — подумала девушка.

Пассаж Берлингтон-Аркейд простирался вдоль квартала от улицы Пикадилли до Берлингтон-Хаус. Маргарет охала и ахала у каждой витрины. Родерик замешкался у обувного магазина: его взгляд переходил с одной пары изящных туфель на другую. Гарриет молчала, пока они не вошли в кондитерскую, где она одними губами почти беззвучно изрекла: «Ой!»

— Мы пришли, — сказала Маргарет, прикасаясь к руке Фэйт, чтобы привлечь ее внимание.

Глаза девушки были устремлены на шляпку с перьями в витрине магазина. Услышав слова Маргарет, она вздохнула и неохотно позволила себя увести.

— Где Джеймс? — спросила она у Родерика.

— У портного.

Фэйт почувствовала разочарование, хотя это было глупо. Чего она ожидала? Сердечного прощания всякий раз, когда он уходил? «Следы за собой, девочка, — предупредила она себя. — Ты слишком привыкаешь к Джеймсу и его семье».