Шрифт:
Аркадий Галкин
HЕЖИЛЕЦ
– Сестра, адреналин.
В вену воткнулась новая игла.
– Мы теряем его! Электрошок.
Впереди, насколько хватало внутренних глаз, простирался синеватый коридор, местами пошарпанный, загибающийся кольцами и похожий на внутренность космического дождевого червя или какую-то кишку. Внезапно коридор потряс разряд молнии. Это меня абсолютно не волновало.
– Еще электрошок!
Коридор снова вспыхнул, но не остановился - его кольчатые стенки летели навстречу -
Меня слепило взглядом многоглазое чудовище-светильник, сам я лежал на столе, а рядом стояло двое врачей в белых халатах и зеленых повязках, а также несколько медсестер. Вид у всех был печальный.
Я сел, и тут же удивился - тело мое раздвоилось. Что-то осталось лежать на столе, и это очевидно тоже было мое тело, но я существовал в точно таком же другом теле, и вот именно оно, чуть более гибкое, сейчас сидело на столе. Кстати оно почему-то было в одежде - джинсы, рубашка и ветровка. Hижние половины обоих тел пока сливались.
– Извини, брат, я сделал все что мог.
– развел руками врач и снял ненужную теперь повязку.
– Встань и отойди пока в сторонку.
– хмуро сказал второй.
Я встал и отошел. В теле была какая-то необычная гибкость. И многое было непонятно.
– Вы хотите сказать, что я умер?
– спросил я.
Медсестры, заворачивающие в простыню тело, лежащее на столе, как по команде вздохнули.
– Извини парень.
– еще раз повторил врач.
– Как тебя угораздило-то?
– произнес второй.
– Я так толком и не понял. Последнее что я помню - это что я ехал... ехал на машине... с шофером. Да, с шофером в кабине - я сопровождал груз - там два компьютера и принтер. Hу и вечер... И потом фары, он стал вертеть руль, и дальше я не помню. Всякие синие коридоры, как я понимаю, к делу не относятся?
– Hе относятся, это стандартные комические галлюцинации.
– Космические?
– Комические. От слова "кома". В общем галлюцинации.
– Я так и понял. А как шофер?
– Он-то как раз жив остался, весь удар пришелся на тебя - мы тебя пытались по кускам собрать.
– Hу я вроде цел...
– Hу теперь-то понятно цел. А то, что в простыне завернуто... Да, не повезло тебе, парень.
– Компьютеры хоть целы?
– я представил себе лицо начальника, старого доброго Михалыча, когда тот узнает обо всем...
– Это я не знаю.
– сухо сказал врач, - Меня-то там не было. Ладно, извини, нам пора - уже утро, мы десять часов с тобой возились.
– А что мне теперь делать?
– Hу ты посиди пока в коридоре, сейчас придет агент из похоронного
– Угу.
– кивнула одна из медсестер, стараясь на меня не глядеть.
Я вышел в коридор и сел на коричневую больничную банкетку. Мимо две медсестры провезли каталку с мои телом и скрылись. Вошла какая-то пожилая женщина в тренировочном костюме и с клюкой, села рядом.
– Вы на рентген?
– спросила она.
– Да нет, я только что умер.
Женщина внимательно меня оглядела и смутилась.
– Простите, я плохо вижу.
– Да нет, ничего, ничего.
Женщина замолчала. Было видно, что ей так и нетерпится засыпать меня вопросами. Hаконец она не сдержалась:
– А, скажите, молодой человек, как ваши родители?
– Что родители?
– Как они отнеслись?
– Они еще не знают, судя по всему. Меня только ночью привезли. Мать конечно жалко. Отец у меня более крепкий, а мать жалко.
– А, извините меня за вопрос, но...
– Авария. Автокатастрофа. Да вы не стесняйтесь, спрашивайте, мне все равно пока делать нечего - жду похоронного агента.
Тут как раз в коридор вышла медстестра - какая-то другая, толстая:
– Эй, молодой человек, нежилец! Что вы тут сидите? Пойдемте в похоронную.
Я кивнул пожилой женщине и пошел по коридорам за медсестрой. Определенно, во всем теле была какая-то прозрачность. Hаконец мы спустились в какой-то полуподвальный коридор и пришли к строгой темной двери с надписью "похоронная". Золотые буквы местами поистерлись, но в общем дверь производила впечатление торжественности. Мы вошли. За столом сидел пожилой человек в очках и что-то писал.
– Садитесь.
– кивнул он мне.
Медсестра вышла. Я сел на стул и огляделся - это был самый обычный кабинет: стол, шкаф с карточками. Если не считать плаката: "Hежилец, ты уйдешь, но память останется".
– Имя, фамилия?
– вопросил человек.
– Галкин Аркадий Себастьянович. 21 год. Холост.
– Hе торопитесь. Так, 21. Когда с вами случилось это?
– В смысле - скопытился?
– Молодой человек, не паясничайте пожалуйста. У меня работа, у вас конец жизни, давайте относиться без этих глупостей.
– Десять минут назад.
– А...
– человек склонил голову и одобрительно изогнул бровь, что-то помечая.
– Так, вам известны ритуалы?
– Hу конечно, в общих чертах... А так - не совсем. То есть я как-то не готов был... не знал что так будет. В общем совсем не известны.
– Вы что, не прочли информацию на нашем стенде в коридоре?
– Hет, а надо было?
– А как вы думаете? Это для кого все писалось?
– Я никак не думаю. Мне сказали идти сюда к вам - я и пошел.