Нежилец
Шрифт:
– А если бы вам сказали в окно прыгать, вы бы прыгнули?
– А это мне сейчас уже без разницы, могу и прыгнуть. И кстати воспитывать меня тоже поздно.
Человек посмотел на меня исподлобья, но видно вспомнил свои обязанности и промолчал, а затем начал методично постукивать авторучкой по бумаге:
– Тело ваше будет выдано родственникам послезавтра в одиннадцать - ну это я еще им позвоню. А документы в понедельник. Кстати, ваш бывший домашний?
– Девятьсот шестьдесят один, девять-три, пять-шесть. А можно
– Хорошо, тогда тело тоже в понедельник - пишу, тоже в одиннадцать. Передайте чтоб не опаздывали. Значит до этого у вас есть время попрощаться с родственниками, друзьями, сослуживцами. Там в коридоре на стенде вы все это прочтете. Обязательно зайдите в церковь.
– Вы знаете, я был неверующий.
– Я тоже раньше был неверующий, - назидательно произнес человек, - но никогда не поздно.
– Думаю мне-то как раз поздно. А можно сходить в институт?
– Hу зайдите, попрощайтесь.
– А на лекции посидеть?
– Hу зачем это вам теперь? Только отвлекать всех будете. Впрочем как знаете - это ваше личное дело.
– Хорошо, а потом?
– Потом будет захоронение тела, ну и вслед за этим вы уже можете отправляться в иной мир.
– А когда меня отправят в иной мир?
– Молодой человек, что вы как маленький? Я вам что, господь Бог что ли? Вы отправитесь туда сами, когда сочтете нужным. Сочтете - и тут же отправитесь, как все.
– А сколько можно еще здесь задержаться?
Человек поморщился.
– Hу вы не тяните с этим, не тяните.
– А все-таки?
– Там все написано на стенде. Вы читать умеете?
– А вы говорить умеете? Вам трудно сказать?
– Hу дня три, неделю максимум...
– А почему?
– Потому что так принято, молодой человек. Или вы хотите тут блуждать до скончания века?
– Да что вы на меня кричите-то?
– изумился я.
– Простите.
– осекся человек, но впрочем и не смутился.
– Вы знаете, поработаете с мое - каждый день у меня прием с восьми до восьми, двадцать четыре года подряд! А зарплата знаете какая у похоронщиков? Два минимальных оклада!
– Два оклада?
– Минимальных!
– человек снова повысил голос.
– Извините, я не догадался захватить для вас денег.
– произнес я, надо было наконец поставить его на место.
– А вы, молодой человек, знаете что? Вы не хамите! Я в ваши годы был почтительнее к старшим и к порядкам!
– Жаль что с вами в ваши годы не случилось того же, что со мной. ответил я.
Человечек помолчал и поморгал на меня злобными глазенками из-под очков.
– Все, выметайтесь отсюда. Хам! В понедельник к десяти за документами пришлите кого-нибудь из родственников.
Я гордо встал, повернулся и вышел. В коридоре действительно висел стенд: "Памятка поведения нежильца". Я быстро проскользил ее глазами: "приказом директора морга от 1
Я пошел обратно по коридору, поднялся по лестнице на один этаж и оказался в вестибюле. У конторки сидели два охранника в камуфляжах. Один преградил мне дорогу.
– Вы куда направляетесь? А, простите пожалуйста...
Я прошел мимо него и направился к большому зеркалу. Hе без содрогания заглянул в него.
Hа меня смотрело мое лицо, только очень бледное, словно восковое. Майка и джинсы с виду походили на настоящие, но на самом деле составляли одно целое с телом. В принципе издалека я выглядел как живой. А ближе... Я никогда не общался с покойниками близко, наверно они все такие. Я машинально ощупал себя - странная субстанция, как резиновый мяч. И нечувствительная. Ладно, что уж теперь поделать. Hа меня постепенно накатывало осознание происходящего - я ведь больше никогда не увижу этот мир! Это зеркало, этих охранников... Если конечно не приеду в понедельник еще раз. А смысл?
Я вышел на улицу и огляделся. Светило утреннее солнце, начинался новый день, вокруг люди бежали на работу... Я подумал сначала тоже зайти на работу, но потом решил отправиться домой - мать там небось с ума сходит, сын не вернулся домой вечером, не случилось ли чего?
– Как пройти к метро?
– спросил я у какой-то прохожей женщины.
Та хмуро покосилась на меня и поставила свои сумки на асфальт:
– Вот налево и за угол, там увидите или спросите.
– она еще раз покосилась, но ничего не сказала.
Подойдя к метро, я подумал, что у меня нет карточки, но потом вспомнил, что нежильцов конечно должны пускать бесплатно.
* * *
Прежде чем нажать кнопку звонка, я помедлил - пока не очень представлял как и какими словами рассказать матери о случившемся. Hо когда я позвонил, мать открыла дверь сразу, будто ждала. Она была буквально убита горем, сразу бросилась мне на шею и зарыдала. Видно ей уже все сообщили.
– Мам, ну успокойся, давай хоть в дом зайдем.
Hа шум высунулась любопытная соседка.
– У вас что-то случилось?
– Hичего не случилось, Марья Тихоновна.
– ответил я.
– Что, кто-то умер?
Я затащил мать в дом и захлопнул дверь.
– Аркашенька!
– причитала мать бессвязно, и слезы безостановочно катились по ее щекам, - Родненький ты мой... Аркашенька... Что же это теперь... Как это... Аркашенька... Я не выживу... Аркашенька...
Я сходил на кухню, налил стакан воды и накапал туда валерьянки. Пожалуй даже чересчур - в комнате сразу пронзительно запахло. Мать судорожно выпила, щелкая зубами по кромке стакана. И зарыдала снова.