Нежелательные элементы
Шрифт:
А что заставило ее уступить ему?
Но этот вопрос вызвал к жизни призрак, который он давно с честью похоронил, и он, поспешно прогнав от себя опасную мысль, задумался над странностью того, что Иоган ван дер Риет оставил его, своего побочного сына, на ферме и позаботился даже выдать Миету замуж по всем правилам — обряд совершил миссионер, хота невеста была на последнем месяце. А когда приемный отец умер, он продолжал заботиться — пусть пренебрежительно — о своей бывшей любовнице и ее внебрачном сыне.
И на это теперь ответа не найти. А его ждет работа, и не к чему попусту тратить время.
Он взял
Миссис Эдвардс. Результаты пункции полости плодного мешка. Проверка, не должен ли ребенок, которым беременна миссис Эдварде, сорока трех лет, родиться с синдромом Дауна.
Он вспомнил свой разговор с Деоном. Странный человек, снова подумал он. Кажется, я помню эту девушку.
Он открыл карточку и просмотрел подколотые розовые листочки — все три экземпляра. Затем прочел бланк, заполненный аккуратным почерком Уильямса, — черновик для машинописного заключения.
Отрицательное. Отлично.
Очень грустная, в сущности, история. Он принял эту женщину в кабинете Глава, когда она пришла на первую консультацию. Бледная, бесцветная маленькая женщина, очки в тонкой оправе, тусклые волосы, гладко зачесанные назад. Типичная старая дева, решил он. Учительница или библиотекарь. На самом деле она почти двадцать лет торговала в табачном киоске у вокзала, а затем мистер Эдвардс, корректор из типографии, вдовец и последние три года ее постоянный покупатель, сделал ей предложение.
Сорок один ей и пятьдесят восемь ему. Поздний брак. Предмет для шуточек и скабрезного любопытства. В пятьдесят восемь лет, что ни говорите…
Мистер Эдвардс все сомнения рассеял, потому что миссис Эдвардс в тот же год забеременела. Ребенок родился с синдромом Дауна.
А это действительно была Триш. Да, теперь он вспомнил. Темноволосая девушка, хорошенькая, очень серьезная. Полная противоположность Элизабет, которая всегда была убеждена, что жизнь дана для того, чтобы жить и наслаждаться. Хотя в тот вечер, который он провел у них, что-то носилось в воздухе… Ну, это его не касается. Триш по-своему повезло. У нее явно есть возможность оставить ребенка при себе и обеспечить ему необходимый уход.
Мистер и миссис Эдвардс, живущие в крохотной квартирке в пригороде, позволить себе этого не могли. Их дочь поместили в приют, и они раз в месяц навещают ее, носят конфеты и игрушки.
Два с половиной месяца назад миссис Эдвардс с ужасом обнаружила, что снова беременна. Она держала это в секрете от мужа, но, к счастью, решила показаться гинекологу, а он направил ее на факультет медицинской генетики.
Филипп просмотрел кариотип — фотографии хромосом, расположенных парами. Никаких отклонений. Две хромосомы в 21-й паре, а третьей, создающей аномалию, носящей название «трисомия по 21-й паре хромосом» и являющейся причиной синдрома Дауна, на этот раз нет.
Он продолжал смотреть на кариотип. Миссис Эдварде может совершенно спокойно ждать рождения нормального ребенка, и уже сейчас ей можно сказать, что будет мальчик.
Счастливая миссис Эдвардс. Филипп поставил под заключением свои инициалы и взял следующую карточку.
Додмен — значилось на обложке. Здесь дело сложное.
Филипп оставил карточку на столе и медленно подошел к окну. Ему не нужно было знакомиться с заключением, просматривать переписку. Он и так все знал.
Стоя
Двадцать два года. Учится на четвертом курсе. По отзывам профессоров, одаренный юноша. А ближайшие два-три десятилетия грозят ему страшным концом.
Прогрессирующая хорея Гентингтона, носителями которой были корнуэлльские шахтеры, иммигрировавшие сюда в середине девятнадцатого столетия, когда тамошние оловянные рудники перестали приносить доходы. Додмен недаром слушал лекции по патологии и неврологии — он знал, как незаметно начинается и прогрессирует эта болезнь. Летом он поехал домой и был поражен тем, как изменился его отец за полгода, которые они не виделись. Вначале он испытывал только недоумение. Его отец был коммерческим директором моторостроительной компании и отличался веселым добродушием и легко сходился с людьми. Теперь он стал угрюмым и придирался к мелочам, на которые полгода назад и внимания не обратил бы.
У них в семье все прекрасно играли в теннис. Додмену-старшему случалось даже выступать за свою провинцию, а младший вышел в финал на межшкольном чемпионате. Конечно, после того, как он поступил в университет, времени на тренировки почти не оставалось, а потому он мог играть с отцом на равных. Во время каникул он уговорил отца сыграть с ним матч. Он побеждал гейм за геймом с удивительной легкостью. Казалось, против него играет начинающий. Отец спотыкался, промахивался при подаче, бил в сетку простые мячи и раздраженно оспаривал ауты. С корта они ушли молча, пряча смущение, и больше не играли.
Додмен знал, что отец всегда был честолюбив и работал не жалея сил. Но теперь, с тревогой рассказала ему мать, он будто бы утратил всякий интерес к работе. Цифры сбыта у него поползли вниз, и совет директоров требовал объяснения. А он не удосужился даже набросать черновик отчета. Ему было всего сорок три года. К пятидесяти годам он почти наверное вошел бы в правление и даже стал бы управляющим.
Додмен заподозрил неладное. Он стал незаметно наводить справки о своих предках по отцовской линии. Ранняя смерть его деда была окутана тайной. Несчастный случай на охоте — такова официальная версия. Додмен докопался, что он был убит выстрелом в голову из пистолета, прижатого к виску. Его прадед умер в сумасшедшем доме. Семья Додменов, как ему удалось установить, приехала из Редрефа в Корнуэлле в середине шестидесятых годов прошлого века.
Он вернулся в университет полный страха и прочел все, что нашлось в библиотеке о хорее Гентингтона.
Болезнь передается наследственно, по мужской линии. Неврологические симптомы развивались на четвертом десятке жизни. Обычно первыми возникали второстепенные симптомы, вроде неуклюжести. Затем внимание становилось рассеянным, суждения неразумными, поведение все более вялым и пассивным, после чего появлялись непроизвольные судорожные движения — сначала подергивались только лицо и руки, а потом и все тело. Болезнь была неизлечима и завершалась параличом и сумасшествием. Средняя продолжительность жизни после начала заболевания равнялась пятнадцати годам.