Нежелательные элементы

Барнард Кристиан

— Доктор ван дер Риет, — сказал Джуберт.

Деон ждал, что последует дальше.

— Спасибо за все, что вы сделали для нашего ребенка, — сказал член парламента от националистической партии и будущий член кабинета министров. — Она будет здорова?

— Дела у нее идут отлично, — ответил Деон и улыбнулся, удивившись, что это не стоило ему никаких усилий. — Сначала возникли кое-какие трудности. Пришлось подключить ее сердце к водителю ритма. Но сейчас оно работает самостоятельно.

Джуберт

смотрел на него, явно делая какие-то свои выводы. Это худое лицо было очень неглупым.

— Знаете, что она мне сказала? — Деон улыбнулся. — Она сказала, что у нее сердце разбито.

— Так ей объяснила мать, чтобы она поняла, почему ее привезли сюда.

— Я так и думал. Ну, так мы починили ее разбитое сердце.

— И теперь она будет как все дети?

— Какое-то время сохранится некоторая вялость, а потом ей удержу не будет.

— Мы навсегда останемся вам благодарны.

Мать молчала, счастливо улыбаясь.

Джуберт кашлянул.

— Этот черный ребенок в палате с Мариетт…

У Деона защемило в груди; значит, все-таки не миновать!

— …у него тоже был порок сердца?

— Был и остался, — резко сказал Деон. — У него врожденный порок, но мальчик слишком мал для подобной операции. Мы кое-что сделали, чтобы он продержался, пока не настанет время для радикального вмешательства.

Следующий вопрос Джуберта поставил Деона в тупик.

— Он здешний? Из Кейптауна?

— Нет. Он из Транскея.

— А откуда именно? — с той же настойчивостью спросил Джуберт.

— Право, не знаю. Его направили к нам из больницы в Умтата. Откуда он попал в нее, неизвестно.

— Его родители здесь?

Разговор принимал странный оборот. Деон несколько растерялся, но, поскольку члену парламента все это, очевидно, представлялось важным, он ответил:

— Боюсь, что нет. Его отправили к нам поездом с сопровождающим. — Ему хотелось добавить: «Третьим классом», но он поборол искушение.

Пит Джуберт взял с подоконника яркий пакет.

— Отдайте, пожалуйста, этому малышу. Мы купили игрушку для Мариетт, но моя жена и я решили, пусть это будет для него.

Деон взял пакет и поблагодарил Джуберта. В пакете было что-то мягкое. Он вернулся в палату и снял бумагу. Пушистый белый кролик. Он положил игрушку на кровать рядом со спящим малышом и вышел через внутреннюю дверь.

После операции он задержался в операционном блоке. На душе у него было неспокойно.

Клапан оказался сильно разрушенным. Он тщательно убрал все его кусочки, промыл и прососал полость желудочка, причем не один раз, и все-таки его грызла тревога. Какая-то крохотная частица могла попасть в полость и застрять за мышцей. Как только восстановится кровообращение, застрявший кусочек ткани попадет в артерию. А кусочек

величиной с булавочную головку может закупорить сосуд в головном мозгу. Тромб, и все — конец.

Когда он придет в себя после наркоза, можно будет определить, как функционирует мозг.

А мальчишке последнее время очень не везло, подумал Деон. Некоторых пациентов словно преследует неудача.

Началось с того, что родители вернулись домой из гостей очень поздно. Приходящая няня уже ушла, и их семилетний сын корчился на полу от боли. Он раскраснелся от жара и твердил, что у него дергает коленку. Отец позвонил домашнему врачу, но тот свято чтил свои приемные часы и только посоветовал дать ребенку две таблетки аспирина.

Утром мальчик не мог подняться с постели, и отец снова позвонил врачу. Наконец тот приехал и решил, что мальчик ушиб коленную чашечку, хотя малыш утверждал, что не ушибался. Врач прописал болеутоляющее. Только на следующее утро, когда ребенку не стало лучше, он наконец предложил сделать рентген.

Мальчик поступил в больницу около полудня в тяжелом состоянии. У него оказалось воспаление нижней части бедренной кости, осложненное общим заражением крови. Колено оперировали, начали массированный курс антибиотиков. Процесс был уже необратим. Клапаны аорты воспалились, и теперь — через две недели — одна из створок разрушилась. Клапан стал пропускать кровь, и вот сегодня на рассвете у мальчика началась резкая сердечная недостаточность.

Деон поручил Робби операцию, которую должен был делать по расписанию, а сам взялся за клапан аорты. Он обнаружил почти полное разрушение створки, а также абсцесс в стенке сердца чуть ниже клапана. Со всем тщанием удалив омертвевшую ткань, он имплантировал искусственный клапан.

Теперь они ждали, пока кончится действие наркоза.

Мальчик открыл глава и обвел операционную удивленным взглядом. Том Мортон-Браун снял кислородную маску. Над мальчиком наклонилась сестра.

— Мне сделали операцию? — спросил он.

— Да, старина, — ответил за нее Мортон-Браун, — тебе пришлось сделать операцию, но все уже позади.

Мальчик только тут заметил анестезиолога, и на его лице появилось беспокойство.

— Вы будете делать мне укол, доктор?

Деон пошел к двери. У него защипало глаза, и он сердито замигал. Слава богу, мозг не поврежден.

Переодеваясь, он мысленно клял этого врача, который подменяет телефоном свои глаза и руки. Сначала поленился поехать к ребенку, а на другой день не потрудился хотя бы осмотреть его.

Он вышел из операционного блока злой как черт. На душе лежала свинцовая тяжесть.

Человек, торопливо шедший ему навстречу, вдруг остановился.

— Эй, Деон!

Один из кардиологов. Иоган Схуман.