Невидимки
Шрифт:
Он произносит все это тихо, но с таким же успехом мог бы и кричать. Я обезоружен. Я пытаюсь гнуть свое, приводить какие-то аргументы, но все это кажется бессмысленной жестокостью.
— Черная пустошь…
— Что Черная пустошь? Люди ошибаются, мистер Лавелл! — В уголке рта у него вспухает пузырек слюны. — Я был не прав! Простите, что ввел вас в заблуждение, если дело в этом.
— А то, что Иво исчезает как раз тогда, когда обнаруживаются останки молодой женщины, и тогда же меня пытаются отравить? Это, по-вашему, тоже
— Я не утверждаю, что знаю все на свете. Да и вы, подозреваю, тоже. Вы знаете, за что наша семья так страшно наказана?
В глазах у него стоят непролитые слезы.
— Вы знаете, где ваш сын, мистер Янко?
Тене снова моргает, и на этот раз слезинка скатывается по щеке и теряется в усах.
— Нет.
Я чувствую себя убийцей.
Очутившись на улице, я подставляю лицо солнцу, весь измочаленный.
Не оставляет ощущение, что я упустил что-то важное. Я стучусь в дверь трейлера, где живет Джей-Джей. На пороге появляется Сандра, ладонью прикрывая глаза от света. Впускать меня внутрь она не спешит, но на губах у нее улыбка.
— Здравствуйте, мистер Лавелл. Рада, что вы снова на ногах. Джей-Джей рассказал нам, что вы тоже лежали в больнице.
— Да, спасибо. Я просто хотел узнать, как дела у Джей-Джея? Как его рука?
— Все в порядке. Как огурчик. Его сейчас нет. Гуляет где-то с друзьями.
— Хорошо. Славный он парнишка. Вдумчивый.
— Витающий в облаках, вы хотите сказать?
— Вы должны им гордиться.
Сандра улыбается, но вид у нее при этом смущенный. Детей хвалить нельзя, чтобы не сглазить.
Я разглядываю ее лицо: бледная рыхловатая кожа; темно-карие глаза с чуть нависающими веками, манера нетерпеливо заправлять пушистые рыжеватые волосы за ухо. Я напрягаю память, пытаясь уловить хоть какой-то отклик при мысли о событиях той ночи… но ничто не отзывается во мне. Да и Сандра тоже не проявляет никаких признаков неловкости или смущения.
— Едва ли стоит ожидать, что вы подскажете мне, где искать Иво?
— Он где-то в Лондоне, вот и все, что я знаю. — Она не производит впечатления человека, который что-то скрывает. — Попробуйте съездить к тете Лулу. По-моему, он собирался опять у нее остановиться. У меня где-то записан ее адрес.
Я не говорю ей, что адрес Лулу у меня уже есть. Она отступает назад и жестом приглашает меня внутрь. Я останавливаюсь на пороге и осматриваюсь. В трейлере у нее царят чистота и порядок. Обстановка мило-старомодная. Стены обиты темным дубовым шпоном. Окна безукоризненно чистые, накидка на кресле ярко-зеленого цвета.
— У вас очень уютно, — говорю я искренне.
— Спасибо… Вот, нашла.
Она открывает записную книжку и большими аккуратными буквами переписывает из нее адрес.
— Возможно, Иво остановился у нее.
Она протягивает мне клочок бумаги, вырванный, судя по всему, из тетрадки сына.
— Спасибо. А не может он быть у
Я произношу это со всей небрежностью, какую только способен изобразить, но едва ли это играет какую-то роль: ее и без того бледные губы белеют, глаза расширяются, черные провалы в пепле. Губы беззвучно шевелятся.
— У Иво нет подружки.
— Правда? Мне казалось… Кто-то что-то говорил…
— Нет, я… Нет. Мы бы знали. Я бы знала.
Она пытается выдавить улыбку, но вид у нее убитый.
Ничего себе, думаю я. Ничего себе…
— Вероятно, я просто не так понял.
Я складываю листочек с адресом Лулу и аккуратно, чтобы не помять, убираю в нагрудный карман.
— Значит, у вас с Иво близкие отношения? Думаете, он даст вам о себе знать?
Она с изумлением взирает на меня, потом приходит к выводу, что я, очевидно, имел в виду братско-сестринские отношения.
— Ну да, наверное.
Но взгляд у нее поникший, и руками она обхватывает себя за плечи, словно пытаясь защититься от чего-то.
— У вас есть еще какие-нибудь родственники?
Она хмурится; очевидно, я уже перегибаю палку.
— Есть, в Ирландии… а что?
В ответ я пожимаю плечами:
— Я сам наполовину цыган. У нас обычно много родни.
Она смотрит на меня во все глаза. Мне хочется дать себе пинка. Хен прав: мне нужно сидеть дома, пока мозги не придут в порядок.
— Не в нашей семье, мистер Лавелл.
Меня спасает подъехавшая машина Хена. Я выбираюсь из трейлера, бормоча извинения и благодарности. Сандра с отрывистым кивком захлопывает дверь, даже не попрощавшись.
44
Джей-Джей
Она совершенно мне не знакома — невысокая и худенькая, ярко одетая женщина на дешевой машине, только что постучавшаяся в нашу дверь.
— Ты, наверное, Джей-Джей, — говорит она.
— Да.
Она осматривает меня с ног до головы.
— Что случилось с твоей рукой?
— Порезался о стекло.
— Ты очень похож на двоюродного деда. Тебе кто-нибудь это говорил? Я Лулу, твоя двоюродная бабушка. Ты меня не помнишь.
Категоричное заявление. Но она произносит его с улыбкой.
— Вроде припоминаю…
Значит, это и есть моя тетушка Лулу. Сто лет ее не видел. Даже не помню, когда это было. У нее черные волосы, бледная кожа и красная помада; одежда нарядная и в обтяжку. В этих своих блестящих туфлях на высоченных каблуках, в которых только в городе с чистыми мостовыми и ходить, в нашей сельской грязи она смотрится странно.
— Можешь не притворяться. Я не обижусь. Я тебя почти совсем не знаю. Когда мы в последний раз виделись, тебе было лет восемь или что-то около того. Я, в отличие от тебя, не слишком изменилась за это время… хотя, может, и изменилась, — говорит она с улыбкой.