Невеста ветра
Шрифт:
– Эрдан, не томи душу! Где вы раскопали это тщедушное сокровище?
– Ладно, – проговорил мастер-корабел. – Слушай...
И он рассказал Камэ обо всем, что произошло с момента появления «Невесты ветра» в тейравенской гавани. О ссоре Крейна и Велина картограф знала, поскольку это случилось как раз перед тем, как она сама оставила фрегат, – Эрдан не раз думал о том, что если бы Велин был на борту в тот самый день, когда судьба занесла их в Лэйфир, все могло быть иначе. Камэ слушала очень внимательно, не перебивая. Когда речь зашла о новом путешествии на юг, он ждал взрыва эмоций, но Камэ сохраняла спокойствие. Дойдя до описания карты, Эрдан чуть помедлил в ожидании – не остановит ли его капитан?
– Собственно, мы направлялись в Кеттеку, чтобы поговорить с тобой, – проговорил он с виноватым видом. – Как раз об этой карте...
Картограф сидела в одеяле, словно рак-отшельник, – кусала губы, хмурила брови. Борьба, которую она вела сама с собой, отчетливо читалась по лицу, и Эрдан ждал, что победит – профессиональный интерес или... другое чувство. Наконец она спросила:
– Ну?
– Кристобаль собирался спросить тебя, какой из трех маршрутов выбрать – Тодзан, море Кракена или пролив Сирен. В этой части архипелага мы в тот раз не были, поэтому... хм, собственно, мы начинаем все заново. Как будто не прошло столько лет.
– Для него, быть может, не прошло, – проговорила женщина язвительным тоном; каждое ее слово источало яд. – Ладно. Если завтра наш пламенный капитан будет в настроении, скажи – я посмотрю, что это за карта... – Она зевнула. – Ох, кажется, я переоценила свои силы!
« Нашкапитан, говоришь? Ну-ну...»
Эрдан пожелал ей спокойной ночи и собрался уходить, как вдруг Камэ окликнула его. Взъерошенная, с красным носом и сонными глазами, она спросила:
– Эрдан, скажи... я очень постарела?
– Ты красивая, – честно сказал корабел, а про себя добавил: «...и еще долго такой будешь».
Остаток ночи он провел без сна.
...– Ты совершенно прав, к Тодзану сейчас не стоит соваться, – сказала Камэ, в задумчивости постукивая по карте длинным пальцем. – Последние пять лет зимние шторма становились там все суровее, поэтому... хм, разве что вы преодолеете весь путь под водой.
– Ты же знаешь, я не могу удерживать «Невесту» под водой дольше двенадцати часов, – проговорил Крейн скучающим тоном. – А что с проливом Сирен?
Лучи рассветного солнца заливали каюту капитана розоватым сиянием. Камэ, выспавшаяся и отдохнувшая, казалась спокойной, как будто и в самом деле не прошло десяти лет и не было никакой ссоры. Оторванный накануне рукав она пришила – так же небрежно, как бывало в старые добрые времена. «Чем поручать Паучку женскую работу, лучше пусть все сделает какой-нибудь матрос», – заметил однажды Велин, за что тотчас получил затрещину.
– Море Кракена... – пробормотала картограф, словно не расслышав вопроса. – Э-э... ну, это больше похоже подходит. Хотя... – она покачала головой. – Нет, для тех вод у тебя людей маловато. Найми в Ямаоке еще хотя бы двадцать человек... нет, лучше тридцать!.. и отправляйся через море Кракена. Да!
Она посмотрела на Крейна с лукавой улыбкой.
– Зимой в Ямаоке обычно умирает от скуки множество моряков, готовых идти за хорошим капитаном хоть к морской матери. Есть из чего выбирать...
– Пролив Сирен, – повторил магус, взглядом показывая на карту. – Что это за место? Только не говори, что не знаешь или не помнишь.
Камэ была необычным картографом. В ее памяти, которую оценили бы и магусы погибшего клана Соффио, хранились тысячи карт – от древнейших, сохранившихся лишь благодаря счастливой случайности, до наспех нарисованных, неточных и зачастую
– Пролив Сирен... – Камэ прикусила губу, изображая сосредоточенность. – Что же с ним такое? А! Вспомнила! – Она подняла указательный палец с видом алхимика, на которого снизошло божественное озарение. – Ничего.
На мгновение с лица магуса сползла маска безразличия, он прищурился и сжал кулаки.
– То есть как? – торопливо вмешался Эрдан.
– Так, – Камэ лучезарно улыбнулась. – Я читала очень старые записи одного путешественника. Там скалы... ветер завывает в них и кажется, что кто-то поет. Ну а если в море раздается нечеловечески прекрасное пение, тут же начинают твердить о сиренах – вот и весь секрет. Вообще-то, получается, что на этом пути вам не будут угрожать никакие опасности – ни погода, ни чудовища. Все будет тихо и спокойно... – Она сморщила нос. – Бр-р... даже песню не о чем сложить. Я бы, конечно, посоветовала отправляться именно этим путем, но Кристобаль ведь не любит скучать.
– А что ты скажешь о карте... – Крейн неопределенно взмахнул рукой, – ...в целом?
– Не внушает доверия, – ответила она, продолжая улыбаться. – Уж не знаю, сколько ей веков, но за это время очертания берегов могли измениться. Я бы на твоем месте не полагалась на эти карак... этот набросок. Но лоцманов в тех местах нет, и вообще там ни одной живой души не сыщешь, кроме мерров...
– Понятно, – вздохнул магус. – Если бы ты была на моем месте и встретила лучшего картографа в мире, к тому же обладающего совершенной памятью, ты пригласила бы его присоединиться к экспедиции?
– Да, – ответила Камэ, посерьезнев. – Но картограф послал бы меня к кракену.
– Ясно, – кивнул Крейн и вдруг спросил: – Послушай, а что за люди были на черном фрегате? Почему они тебя отпустили?
– Люди как люди, – ворчливо ответила Камэ, которой такая перемена в разговоре пришлась не по нраву. – С руками, ногами и головой...
Оказалось, что поведать о случившемся картограф может весьма немного. Накануне утром все ее внимание поглотила береговая линия острова Сэн, который после сильного землетрясения уменьшился на треть: Камэ сравнивала новую карту со старой, пытаясь понять, отчего разлом прошел именно так, а не иначе. Полностью погрузившись в исследования, она приняла взрыв за сильный раскат грома, а потом в ее дом ворвались незнакомые люди, одетые в черное и с закрытыми лицами...
– Постой-постой, ты приняла взрыв, который разнес крепость до основания, за гром?! – не поверил Эрдан. Картограф поджала губы, а потом сварливо поинтересовалась, как давно ему случалось увлечься чем-нибудь до самозабвения. Мастер-корабел растерянно пожал плечами.
– Поэтому он и живет так долго, – усмехнулся Крейн. – Ну, что было дальше?
– Ничего особенного, – мрачно проговорила Камэ. – Порвали рубашку... хотели убедиться, что это в самом деле я. Заметь, они откуда-то знали, что означает мое прозвище... потом потащили на свой корабль. Никто со мной не разговаривал. На фрегате бросили в каюту и закрыли дверь, потом вытащили наружу, бросили в лодку и отправили купаться. Признаюсь честно, когда я увидела зеленые паруса, то вначале все-таки почувствовала радость. Пловец из меня, сам знаешь, как из кракена танцор...