Невеста рыцаря
Шрифт:
— Давай, милорд, наступай в сотый раз на те же грабли! — подзуживал его Гейлерон.
Наджар смотрел вперед, мудро избегая принимать участие в разговоре.
— Что, не найдешь ни одного умного словечка, Наджар? А в замке советы из тебя так и сыпались.
— Мои советы ты не слушал, господин. Я вижу, ты даже не пытаешься ухаживать за дамой, а ведь не скажешь, что ты не знаешь, как это делается. Я видел, как ради тебя женщины предавали своих отцов.
Ему показалось, словно в грудь его вонзился раскаленный меч. Сказанные к месту, слова индийца родили жуткие воспоминания.
— Прости, господин, — тихо произнес Наджар, склонив в поклоне голову.
Коннал в ответ лишь махнул рукой — дескать, пустое. Но образы, рожденные словами индийца, не желали уходить. Вина за смерть невинной девушки камнем лежала у него на сердце. Очередное напоминание о том, что стоит отдать кому-то даже малую толику своей души, и дар этот принесет смерть и разрушение. Шинид манила к себе, манила не только его тело, но и душу, и это было искушение, ниспосланное судьбой, но Коннал помнил, что его любовь убивает.
— Эту женщину я должен взять в жены. И сладкие слова о любви здесь неуместны. Она моя, и она это знает.
Гейлерон только усмехнулся, покосившись на Шинид. Она все слышала. Он видел, как потемнели от обиды ее глаза. Гейлерон поспешил вперед, чтобы быть поближе к своему другу. Шинид осмотрелась: просто так, чтобы отвлечься от грустных дум. С чего бы ей обижаться? Разве она не говорила ему, не думая о том, как сильно его ранит, что ему здесь не место, что он здесь чужой? Она и не ждала от него никаких нежностей. Но ум — одно, а сердце — другое. И чувства ее оказались сильнее разумных мыслей. Она поехала с ним для того, чтобы спасти его, вырвать из лап смерти, предначертанной ему свыше. Те чувства, что она питала к нему еще ребенком, то единение душ, что родилось у нее в тот миг, когда она его увидела, и больше не покидало ее, — все это было просто фантазией маленькой девочки. Многие годы ей удавалось не думать о нем, не желать того, чему не суждено сбыться. Но быть рядом с ним становилось все труднее, и она до ужаса боялась наступления ночи, когда вернутся сны и сердце ее, несмотря на все предосторожности, в который раз окажется разбитым.
Внезапно Шинид приподнялась в седле и насторожилась, заметив что-то в тени деревьев. Коннал, ехавший впереди, сделал то же самое, ладонь его сомкнулась на рукояти меча. Шинид подъехала к нему, встав во главе колонны.
— За нами наблюдают, — прошептала она, вглядываясь в заросли.
Он не повернул головы.
— Я знаю.
Внезапно лес ожил, люди в темно-коричневых и белых балахонах, делавших их почти незаметными, пока они не двигались, на фоне снега и черных деревьев, спешили к ним. Лиц не было видно из-за надвинутых на глаза капюшонов. Однако намерения их были ясны.
Выхватив из ножен меч, Коннал повернулся к незнакомцам.
— Пусть подойдут поближе, — спокойно произнес он. — Шинид, оставайся за моей спиной.
Враги растерялись при виде рыцарей, но это длилось недолго, и вот они уже, издав боевой клич, стали забрасывать всадников камнями и палками, ловко
Шинид заслоняли обзор Наджар и Брейнор, но даже притом, что ей удалось увидеть немногое, она решила, что тут что-то не так. И в тот момент, когда рыцари Пендрагона бросились на врагов, она поняла, что ее смутило.
— Нет, Пендрагон! — успела крикнуть она. — Стой!
Камень угодил Конналу в висок. Он даже глазом не моргнул, лишь замахнулся мечом для ответного удара. В испуге человек в балахоне вскинул руки, защищая голову, и Коннал застыл с занесенным оружием.
— Нет! — кричала Шинид. — Это дети!
Коннал медленно обвел взглядом странно одетых людей, отважно дерущихся с рыцарями. У них не было ни мечей, ни ножей. Дети?
Рядом в рукопашном бою сцепились один из солдат Коннала и некто в балахоне, вооруженный лишь толстой дубиной.
— Назад! — заревел Коннал.
Солдат оступился, упал на спину, и ирландец занес дубину над головой лежащего на земле англичанина.
— Нет! — крикнула Шинид и махнула рукой в сторону парня с дубиной, и в тот же миг тело его оплели толстые ветви дикого винограда. Дубина выпала из рук ирландца, он не мог пошевелиться, связанный по рукам и ногам.
Юный ирландец в ужасе смотрел на свои невесть откуда взявшиеся путы. Шинид следовало поторопиться. В пылу схватки не все солдаты Коннала услышали приказ командира.
Она в мгновение ока оказалась в центре схватки, взметнула руки в небо и призвала на помощь стихии ветра и воды.
— Духи воздушные и водяные, явите мне свою силу!
Немедленно задул страшный ветер, поваливший с ног людей. В тот же миг на землю обрушился ливень, промочивший всех до нитки. Снег на склоне растаял, мгновенно превратился в лед, и все, кто находился там, быстро заскользили вниз по склону холма.
Ветер подхватил ее волосы, взметнул рыжую массу ввысь, к небу. Коннал склонился к холке коня и подъехал к ней.
— Останови это, Шинид, — спокойно попросил он, — покуда мы все не превратились в ледяные изваяния.
Шинид встретилась с ним взглядом, и в ту же секунду дождь прекратился, ветер утих и выглянуло солнце. И англичане, и ирландцы в балахонах стояли, раскрыв рты, тупо глядя то на небо, то на Шинид. Коннал огляделся. Отлично. Его солдаты, бесстрашно сражавшиеся с турками, сейчас походили на перепуганных кроликов.
— Молодец, теперь все будут знать о твоем даре. И бояться тебя, — криво усмехнулся он.
Шинид отбросила прядь со щеки.
— Я пошла на риск, чтобы предотвратить убийство мальчишек! И кстати, я привыкла к тому, что внушаю людям страх.
Коннал вздохнул.
— Я понял, что это дети, и не стал бы никого убивать. Шинид удивленно округлила глаза.
Коннала оскорбило ее недоверие.
— Я не воюю с младенцами, Шинид, и не нападаю на безоружных.
Он поднял с земли деревянный меч и разломил его надвое.
— Милорд, нам их догнать? — поинтересовался Гейлерон. Мальчишки карабкались вверх по ледяному склону, торопясь выбраться из западни.