Невеста рыцаря
Шрифт:
Истон отпустил солдата и сердито рявкнул на него, приказав поскорее закрыть дверь, когда ветер ворвался в помещение. Дождавшись ухода воина, Уэстберри протянул к огню зябшие руки и, выпростав из-под мехового полога ноги, пошевелил над огнем заледеневшими пальцами.
Богом забытая дыра эта Ирландия. Ничего, кроме снега и холода. И проклятых язычников. Волосы вдруг зашевелись у него на затылке. Ему показалось, будто кто-то смеется над ним за его спиной. Уэстберри обернулся, но никого не увидел. «Проклятые язычники, — пробормотал он, нащупав под плащом нож, — и рыжие ведьмы».
«Что-то
— Ты видишь? — многозначительно кивнув в сторону Коннала, спросил Рэймонд жену.
— Такое трудно не заметить, и смею заверить, не нам одним. — Фиона задержала взгляд на молодых. Сэр Гейлерон и Брейнор стояли чуть позади Коннала. С ними был и этот страшный индиец. Эти трое во главе с Конналом неусыпно заботились о безопасности замка, хотя люди Шинид были ребятами не робкого десятка и вполне справлялись с возложенной на них задачей. Коннал и его солдаты распоряжались в замке слишком уж по-хозяйски, но Фиону беспокоило не это. Ей не нравилось, как Коннал смотрит на ее дочь. Нет, в том, как он смотрел на нее, не было ничего дурного, но и хорошего тоже было мало. Что было в его взгляде? Сожаление? Или надежда?
Фиона подошла к мужу поближе.
— Ты думаешь, мы поступаем мудро, предоставляя их самим себе? — прошептала она.
— Они уже не дети, дорогая, и я верю, что Шинид и Коннал сами разберутся в своих чувствах.
— Тебе по-прежнему кажется, что она примет его предложение?
Рэймонд тяжело вздохнул и снова проверил подпругу, хоть в этом не было нужды. Он коснулся сумы у пояса, в которой лежал так и не подписанный брачный договор.
— Я не могу давить на нее, Фиона. Как можем мы ее заставлять?
Фиона опустила глаза. Ее терзало чувство вины. Видя, как страдает жена, Рэймонд взял ее за плечи и заглянул в глаза.
— Послушай, дорогая, ты не виновата.
— Я постоянно говорю себе, что мы не могли знать… И все же у меня так и стоит перед глазами та сцена…
— Шинид защищена, — перебил ее супруг. — Защищена своей магией. — Рэймонд бросил взгляд в сторону Коннала. — И я верю, что, и он тоже сможет ее защитить. Коннал знает свое дело. И он верен долгу. — А про себя добавил: и он сумеет настоять на своем, даже с такой непокорной девчонкой, как их дочь.
Фиона, вздохнув, положила голову мужу на грудь. Сердце Рэймонда билось спокойно и ровно. Хотя причины для волнений были. Отказ Шинид выйти замуж делал их всех врагами короны. И как бы ни хотела Фиона надеяться на то, что невинное и чистое сердце Шинид вспомнит, что она когда-то любила Коннала, шансов на благополучный исход было мало. Шинид имела право выбирать. Она имела право выйти замуж по любви. Это было необходимо как для нее самой, так и для ее магии. Соединившись с человеком, которого не любит, Шинид подписала бы себе смертный приговор.
Фиона подняла глаза на мужа и увидела, что Рэймонд хмурится. Она терпеливо ждала, когда он выскажет, что у него на душе.
— Шинид благородного происхождения, и возраст для замужества у нее подходящий, вот Ричард и решил этим
— Ты ведь не думаешь, что кто-то из них знает о ее даре? Рэймонд покачал головой:
— Я думаю лишь о том, что Шинид — наша дочь и безмерно нам дорога. Но пока что Ричард развлекается тем, что разыгрывает с братом партию, в которой королевство — шахматная доска, а земли и подданные — разменные пешки. И если Гоанн узнает о даре Шинид, он захочет им воспользоваться хотя бы просто назло Ричарду. В этом я уверен.
Фиона кивнула. Страх холодной липкой лапой сжал ее сердце. «В войне принцев мои дети стали пешками», — подумала она, тревожно взглянув на дочь. Король Ричард уже призвал в свое войско старшего из ее сыновей. Вассалы короля, они отдавали ему десятую часть того, что имели, дабы король мог содержать армию и вести войну, бессмысленную с точки зрения как Рэймонда, так и его супруги. Чего еще им ждать от Ричарда? Какие еще напасти готовит он для их семьи?
— Я просто хочу, чтобы Шинид прямо сказала нам, что она решила.
Фиона пожала плечами, натягивая перчатки.
— Быть может, чтобы ее любили за ее характер, а не за магию?
— Ну что же, Коннал не убежал от нее из-за того, что она колдунья, и это уже хорошо.
Фиона украдкой бросила взгляд на дочь.
— Он ей не доверяет. Побаивается, что она снова превратит его в козла или в кого-нибудь похуже. А она не хочет сказать ему правду. Ты прав, Рэймонд. Шинид сама должна в себе разобраться. Сейчас все дело в ней.
— Но она, черт возьми, моя дочь и наследница, и я хочу, чтобы она была счастлива.
Фиона посмотрела мужу в глаза. В глазах его читалось отчаянное желание защитить Шинид, оградить ее от всех возможных бед. Сердце Фионы переполняла любовь к отцу ее детей. Шинид стала его законной дочерью в тот день, как девочке исполнилось четыре года, и Рэймонд обожал ее, любил так, как если бы он был ей настоящим отцом. Он доверял Шинид, и для Фионы это было самым главным. Для Фионы и для ее народа. Король никогда не поймет, что такое магия для людей Девяти Лощин. Не поймет ее мудрой и терпеливой сути. Но Рэймонд понял. Рэймонд стал таким, как они. Стал своим.
— Любимый мой, ты хочешь взять на себя ее ношу. Но ты не можешь этого сделать. Не можешь, как не могла этого сделать я, когда Шинид была маленькой и страдала от непосильного для ребенка дара — дара, которым наделила ее Матерь Божья. — Фиона прикоснулась губами к щеке мужа. Он предпочел бы настоящий поцелуй. — Давай уедем. Не будем мешать им своим присутствием. Для того чтобы разобраться в своих отношениях, им не нужны свидетели.
Фиона подошла к Шинид и обняла ее.
Коннал тоже подошел к ним, обнял на прощание Фиону и встал рядом с Шинид. Девушка подняла глаза на Коннала, несмело улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ. Но улыбка его была неуверенной.