Неведомое

Косниковская Наталья

Лия не видела собственных ног. Продиралась сквозь густую кашу, а туман мешал вдохнуть, разъедал изнутри, отнимал силы. По сравнению с Междумирьем брести по вязкому илу на дне залива – как ручей переходить. Да там, кажется, и жить можно, стоит лишь привыкнуть.

А здесь она одна посреди пустоты.

На Земле безотчётный страх заканчивался одинаково – бегством в кошачьем теле; но кошка и виду не подавала, что вообще существует. И взлететь не выходит. Вдруг показалось – навсегда застрянет в белой ловушке, как комар в сметане.

Но

её вёл голос. Похожий на зов воды, но добрей и нежнее, он не тянул властно к себе, а звал домой, туда, где ждут. Он один не позволял сдаться, даже передохнуть на миг, который перерастёт в вечность. Замешкает, и они решат, что она передумала.

Вот только кто – они? Веньянн мельком упомянул что-то о чародеях; неужели там, на Небесах, есть настоящая магия?

Какая она, Луна? Лия знала лишь, что ничего прекраснее в мире нет.

Вдруг почудилось, что туман редеет, хотя глаз не замечал разницы; но – вот и кошка очнулась, принюхалась к чему-то. Будто кто-то приоткрыл форточку в душной комнате. Идти всё легче…

И тут в лицо ударил ветер, и нога опустилась не на рыхлое месиво, а на утоптанный, скрипящий снег.

Снег!

Огромная горная равнина. Ослепительная белизна, яркая и живая. От края до края – зубастый горизонт, кристальное небо без облачка. Тропинка протоптана от портала, идёт сквозь всю долину. На дальнем её конце Лия острым кошачьим зрением разглядела хижину под нависшей скалой – невольно забеспокоилась, как бы не рухнул ком снега с вершины.

Пешком? И так уже хочется повалиться лицом в мягкие сугробы, как во взбитую постель. Лия наскребла остатки сил и взлетела.

Она держалась тропинки, хоть та и опасно вилась по краю бесснежной пропасти. Солнце слепило. Солнце – осознала Лия. Такое же, как на Земле. А потом она заметила утопающий в голубизне тусклый лунный диск.

Она же не вернулась обратно? Что, если её занесло в какие-нибудь Гималаи? А вдруг нет никакого небесного свода, или она не сумела туда попасть…

Ветер хлестнул по щеке. Конечно, это Луна. Она знает это. Пока не понимает, как, но – знает.

Хижина обещала уют и радушный приём: всё в ней, от резных наличников до сверкающего знамени на крыше, лучилось светом. Лия опустилась на крыльцо. Постучалась. Ей отворили тотчас же, словно ждали на пороге.

– Добрый день, – сказала она старику в длинном плаще. – Меня зовут…

– Я знаю, – он растянул тонкие губы в улыбке. – Приветствую на Луне, светлая Хранительница.

Он широко распахнул дверь, проводил Лию до кресла у камина. В ладонях его возник серебряный кубок.

– Вино, – ответил старик на немой вопрос. – С капелькой целительного зелья. Лучшее, что можно пожелать после перехода через Междумирье.

Зелье?

Дрожащей рукой Лия приняла кубок. Горячее вино обожгло горло; вмиг растворилась усталость, и жизненные соки заструились по иссушенному телу.

Незнакомец уселся напротив и

запалил трубку. В тёмных волосах его не было седины, он не носил ни бороды, ни усов, да и держался с молодцеватой лёгкостью – но во взгляде читался долгий прожитый век. Или – века?

– Вы чародей? – невольно вырвалось у Лии.

Собеседник сухо рассмеялся. Дым из трубки сделался синим, как его плащ.

– Разумеется. А точнее, волшебник. Моё имя Калин.

Что-то странное было в его выговоре – но задумываться некогда.

– Очень приятно, – растерянно улыбнулась Лия. – А… а вы здесь живёте?

– В сторожке? – поморщился он. – Сюда я явился только ради вас, Хранительница. Я мог бы поджидать вас у портала, но мне, к сожалению, известно, что такое холод.

Лия неловко оправила короткие рукава платья.

– И тут всегда снег?

– В горах? Как вы думаете? – лицо Калина ясно дало ей понять, что каждый следующий вопрос глупее предыдущего. – Внизу с утра был июль, но я не могу знать наверняка, что принесёт с собой новый Хранитель.

– В смысле?

– Вы всё узнаете после. А пока – примите это.

В руках его сверкнуло серебро. Не успела Лия разглядеть предмет, как он увенчал её лоб.

– Пора уже появиться в городе, – Калин нетерпеливо спрятал трубку. – Будем дожидаться этих бездарей, которые по три часа настраивают телепорталы, или доверитесь мне?

– Да… конечно, – Лия осушила кубок и встала вслед за Калином.

Ни полёты, ни встречи с Земными Хранителями не потрясли так, как это – самое настоящее заклинание. Подчиняясь голосу Калина, пространство трещало и расползалось, в пропахшую смолой и дымом хижину потянулся воздух – не жгучий воздух гор, а ласковый, человеческий, городской. Сквозь разрыв проглядывала булыжная мостовая, дрожали тени, слышался гомон толпы.

– Прошу, Хранительница.

Калин подал ей руку и шагнул в прореху.

Лии показалось, что мир взорвался, но это всего лишь грянули аплодисменты. Сотни людей вокруг – секундочку, людей ли? Все такие разные, кого-то можно представить и в Москве, а кто-то…

Тысячи лиц. Они сливались в одно лицо, жуткое, незнакомое – глаза обращены к ней, тысячи, тысячи глаз…

– Хотите сказать что-нибудь? – вкрадчиво шепнул Калин.

– А надо? – речь едва ей повиновалась. Кошка была наготове.

– Отныне всё только по вашему желанию, светлая Хранительница.

Лия не была уверена, что поняла слова Калина; она судорожно торговалась с кошкой, когда наконец услышала:

– Позвольте проводить вас домой.

– Хорошо, – выдавила она.

Калин властным жестом раздвинул толпу, открывая им коридор. Лия нашла в себе силы приветственно помахать по сторонам; но не успел Калин ступить и двух шагов, как путь ему преградил молодой парень – высокий и крепкий, в клетчатой рубашке, со светлыми волосами до плеч и с крестовиной меча у левого уха.