Нет числа дням

Годдард Роберт

— В Эдинбурге.

— Ты знаешь? — вскинулся Том.

— У него очень разговорчивая домохозяйка. Сказала, что доктор поехал навестить старого друга.

— Вернона Дрисдейла.

— Его.

— Он преподавал в университете. Сейчас на пенсии. Я слышал это имя еще до того, как появился Фарнсуорт.

— Ты разговаривал с Фарнсуортом?

— У меня не было выбора. Он преследует меня, Ник.

— Что?!

— Куда бы я ни пошел, где бы я ни остановился — он тут как тут, улыбается, как придурковатый Чеширский кот, и говорит, — Том очень похоже передразнил Фарнсуорта: — «Что за необыкновенное

совпадение, мой юный друг Томас!» Совпадение? Черта с два! Он мне шагу ступить не дает!

— Думаешь, потому что он заметил тебя в то утро?

— А почему еще?

— Но как же они могли тебя увидеть, если были увлечены разговором, а ты стоял ярдах в пятидесяти, если не дальше?

— Может, кто-нибудь прикрывал их и заметил меня.

— Ну, это уже похоже…

— На паранойю? Ты прав. Когда тебя преследуют, невольно превращаешься в чокнутого параноика. — Том беспокойно огляделся. — Прости. Нервы шалят… — Он судорожно затянулся и посмотрел на Ника. — Думаю, тебе знакомо это чувство.

— Нет, меня никогда не преследовали. И все-таки ты уверен?

— Фарнсуорт выскакивает как из-под земли, куда бы я ни пошел. Что мне еще остается думать? Он старый и совсем не проворный — как же ему это удается? Мне кажется, тут замешан кто-то еще — может быть, эта самая Элспет Хартли, о которой я столько слышал? Они, наверное, думают, будто я что-то о них знаю. А я знаю только одно — что я больше так не могу. Ты ведь веришь мне? — нахмурился Том.

— Конечно. Но… ты не считаешь, что эти встречи действительно могут быть… случайными?

Прежде чем ответить, Том сделал большой глоток из бутылки. Потом медленно заговорил низким сдавленным голосом:

— Вот что я тебе скажу. На полпути между моим домом и Принцесс-стрит есть кофейня, я забегаю туда чуть ли не каждое утро около половины девятого. Угадай, кто в последние дни попивает там эспрессо и листает литературное приложение к «Таймс»?

— Фарнсуорт.

— В точку. Так что можешь проверить сам. Кафе «Робуста», Касл-стрит. Я завтра туда не пойду, а Фарнсуорт наверняка явится по мою душу. Послушаешь, как он объяснит свое поведение, и решишь, верить ему или нет. Мне почему-то кажется, что верить не стоит. А после спросишь себя: что же они все-таки затеяли?

Когда они вышли из «Кафе ройял», уже сгущались сумерки. Том не считал бутылки, да и Ник, признаться, от племянника не отставал. За спагетти и графином кьянти в итальянском ресторанчике неподалеку они обменивались слезливыми воспоминаниями об Эндрю — брате и отце, которого потеряли. А потом каким-то образом оказались в квартире Тома.

Она располагалась на первом этаже фешенебельного дома в районе Серкус-Гарденз, среди мощенных булыжником улиц и элегантных зданий квартала Джорджиан Ньютаун, и досталась безработному выпускнику университета только благодаря щедрости его матери и, разумеется, отчима.

— Квартиру снимает Терри, — объяснил Том, выуживая откуда-то бутылку виски. — Он может вышвырнуть меня отсюда в любую минуту.

— Терри никогда так не поступит.

— Боюсь, это зависит от того, как я себя поведу. А что, если я расскажу маме про него и Фарнсуорта? А что, если я уже

ей рассказал? Небось психует сейчас.

— А ты ей расскажешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что она мне не поверит, — усмехнулся Том, но Ник почувствовал, что ему совсем невесело. — Как тебе квартира?

— Очень красиво, — ответил Ник совершенно искренне. Квартира была оформлена и обставлена с таким вкусом, что даже не очень подходила Тому. Ник ожидал чего-то более молодежного, холостяцкого. Ничего подобного. Даже диск группы «Оазис», негромко игравший в комнате, был, казалось, специально подобран дизайнером. Строго говоря, присутствия хозяина здесь вообще не чувствовалось.

— Мамино представление о том, как я должен жить. И представление Терри о том, где я должен жить. Если б только я позволил им найти мне работу — престижную, разумеется, — все было бы в шоколаде. С их точки зрения, естественно.

— Все мы идем своей дорогой, Том.

— Да, но что делать, если сбился с пути?

— Надеяться, что обретешь его снова.

— Как ты?

— Осмелюсь сказать, что да.

— Тогда это зависит…

— От чего?

— От того, насколько далеко ты забрел. — Том сделал большой глоток виски. — Чуть дальше, чем собирался, — и путь назад отрезан.

Была минута, когда Ник чуть не проговорился Тому о том, что рассказал ему Терри. Но несмотря на количество выпитого, такой ошибки он не совершил. Ник ехал сюда в твердой уверенности, что обвинит племянника в заговоре, из-за которого погибли и его отец, и дед. А теперь опять непонятно, кого обвинять. Кто же говорит правду — Том или Терри?

Голова у Ника пошла бы кругом даже без алкоголя. В гостиницу он вернулся после полуночи, подгоняемый ледяным ветром; узкий молодой месяц подмигивал ему сквозь бешено несущиеся по небу облака. Никогда еще правда не казалась такой далекой, расплывчатой, недоступной. Теперь под вопросом оказались даже его собственные слова и поступки. А непреложные еще вчера факты рассеивались как дым.

На следующее утро Ник поднялся в восемь. Уже стоя под душем, вспомнил, что не дождался звонка от Бэзила. Если брат и звонил в гостиницу после того, как Ник отправился в «Кафе ройял», то никаких сообщений не оставил. А мобильник так и оставался выключенным всю ночь. На него сообщений тоже не поступило. Ничего страшного — поговорят позже.

Ник и раньше знал, что не стоит чередовать вино с изрядным количеством пива, а потом запивать все виски. Теперь он понял почему. При каждом движении голова взрывалась болью. Утро выдалось серое и промозглое, мелкий дождик щекотал лицо Ника, когда он вышел на Принцесс-стрит. Чтобы подловить Фарнсуорта, надо быть в форме, и Ник втайне надеялся, что доктор сегодня не придет.

Однако предсказание Тома сбылось. По случаю мрачного зимнего утра в «Робусте» сидело всего несколько посетителей, в том числе Джулиан Фарнсуорт. Он устроился за столиком в углу, повесил пальто и шарф на свободный стул, а свою нелепую шляпу положил на стол, рядом с чашкой эспрессо. Только газету Том не угадал — вместо литературного приложения к «Таймс» Фарнсуорт держал в руках субботний выпуск «Дейли телеграф».