Несносная Херктерент
Шрифт:
— Но они… Они должны…
— А их миллионы, они все с оружием, и жена пишет одному из этих винтиков из дома, что детей кормить нечем, а нормы за прошлый месяц снижали дважды. Повторю: их миллионы, они с оружием. И в один прекрасный день они могут решить: а зачем это вся война-там мирренский или грэдский пулемёт, а дома дети плачут? И вправду, как в чужих листовках, ткнет в землю винтовку, хотя чаще прихватит её с собой и двинет домой?
— Дезертир.
— Это если он один. А если их два, сто, миллион, десять миллионов? Толстых трудов о Первой Войне написали много и ещё больше напишут. Одни хуже, другие лучше, но мало где, и то между строк, можно прочесть: в верхах и у мирренов, и у нас хватило ума, что бы понять: ещё немного — и миллионы уставших людей тупо повалят домой. Повалят тупо, но одновременно сметая все на своем
— Ты о чём, Сордар?
— Да так, о жизни. Запас прочности накоплен выше предыдущего. Но и он не бесконечен. "Блестящая восьмерка" превратилась в "Блестящую семерку" или "шестёрку". Я больше всего боялся, что они покажут справочные данные и пойдут на сближение.
— И что тогда?
— И тогда вряд ли бы я с тобой тут разговаривал. Кого благодарить — команду "Владыки", вместе с собой, таких ловких и отважных, мирренских офицеров, струсивших в, может быть, главном в их жизни бою, мирренских конструкторов и приемщиков из МТК, показавших, как это у них часто водится, завышенные характеристики, или ещё кого — не знаю. Знаю одно — я жив и сижу тут. Люди очень не любят умирать. Хорошенько запомни это, Марина. Может, потому корабли "восьмёрки", хотя, к тому времени с гарантией уже "семёрки", а то и "шестёрки", отвернули, хотя к тому времени они уже многое могли: разрушить мне оконечности, вывести из строя мои приборы, они почему — то очень чувствительны к близким разрывам. Помнишь судьбу мирренского флагмана в самом крупном сражении Первой войны? Вижу, что помнишь, так вот, и мой корабль мог бы выглядеть так же. Но люди — главное оружие любых кораблей, да и не только. Вот поэтому я здесь, а не на морском дне, а "восьмерка" стала "семёркой". Они могли бы стать "четвёркой", но отправить меня на дно. Без чудесных, безо всяких кавычек, чудесных приборов — "Владыка" просто очень большой корабль, который рано или поздно всё равно потонет. Да, они ушли, как истинные лорды, и даже дали по мне пару залпов с истинно лордовской дистанции в пятдесят миль кажется, залпы легли с недолётом миль в пятнадцать, я даже ответил, с недолетом миль в пять, но дистанция уже увеличилась. А я не хотел гоняться за ними. Вдруг у них и на самом деле такая скорость, как по справочникам? Вот так, Марина. Поняла?
— Да. Люди — главное оружие любых кораблей.
— Понятливая девочка. Истинный Чёрный Еггт. Что же, скоро я услышу, как твоим именем будут пугать детей.
— Я не хочу этого.
— Это судьба твоя, Чёрный Еггт. С ней даже пушкам "Владыки" не поспорить…
— Ты говорил что-то про "выбитый зуб из гребёнки. Это про что?
— Это, уже в самом конце, мы дозорный крейсер потопили. Ночь, мы прямо на него идём, молчим по-прежнему, только радары работают. Он, может быть, нас всё-таки запеленговал. Но мирренские пеленгаторы — та ещё штука, я могу быть и в трех милях, и в в трехстах. А шумопеленгаторы, у мирренов так себе, а у него, похоже, и вовсе не было. Так и шли, пока его не стали видеть радары носовой группы башен. Ну, а там, залп — и все. Для корабля такого размера пять пятьсотдесятимиллиметровых снарядов — это смерть, да и средние добавили три залпа, с двух- точно по цели, или просто туда, где цель была. Мы просто прошли, где он был. Его не было. Ночь, нефтяных пятен не видно, даже если они и были. А миррены ещё несколько дней не доверяли докладам авиации.
Разобрались ли они, какой мудак с летающей лодки заорал: "Владыка" — а ряд все более и более высокопоставленных этого не проверил, я так и не узнал. У нас в кают-компании даже подумывают, не послать ли ему через "Международное общество помощи жертвам войн" золотые очки и лупу в золотой оправе, но подумали, что "Общество" вроде осуществлением передач в военные тюрьмы не занимаются. У нас, кстати, был их автоответчик "свой-чужой", и желтыми ракетами я при случае мог бы стрельнуть. Не знаю, известно ли им было об этом, но после того, как я "купил" на автоответчик базу гидроавиации, могли бы предположить, что и про ракеты знаю. В общем, "Старый У" теперь единственный линкор, получивший боевой опыт и в Первой и во Второй Великих войнах. Причем — вот везет старику — в той войне свои эсминцы его обстреляли, хорошо, торпеды пустить не успели, а уж во Второй авиагруппы с четырех авианосцев на него вышли. Он даже кого-то сбил. В него тоже бомбы попали.
— Про "занято" и "свободно" из времен "гонки броненосцев" знаешь?
— Не-а!
— В
Марина хихикает.
— Не пойму, тогда почему эти республики "коровьими", а не "засранскими", зовут?
— Не ругайся. Ну, и в проливе между ними архипелаг почти не населенный. Архипелаг как архипелаг, только мирренская экспедиция там богатые угольные залежи нашла. Тут-то обе стороны и вспомнили о своих исторических правах на эти острова. А флота-то и нет. Миррены подсуетились первыми, продав одной из стран пять не самых новых броненосцев. Цена вроде была сходная, только корабли — это ещё и обучение личного состава, и верфи с мастерскими, и ещё много чего. Своего нет — покупай мирренское. Не самый глупый способ накрепко привязать к нашим интересам какую-либо страну, подсадив её на закупку нашего вооружения или иных товаров…
Вторая сторона кой — что сама строила, и такой лакомый кусок, как эти острова, терять не хотела. Соседи ещё только переговоры начали, а их делегация уже в нашем МИДе: "Хотим корабли! Новые!" Тут же заказали серию в пять броненосцев, аналогичных нашим первым "Адмиралам". Соседи как прознали, тут же за голову схватились. "Адмиралы" — последнее слово техники, а то, что у них есть — мягко говоря, не первой свежести. Пояса затянули, и наскребли денег ещё на два, и на этот раз самых современных, броненосца. Часть средств даже по подписке собирали. Оппоненты немедленно заказали у нас ещё два корабля. Год проходит, другой — и в обеих странах стали понимать, что бюджет не резиновый, и от корабельной гонки того и гляди лопнет.
То, что можем себе позволить мы или миррены, не под силу другим странам. Они хотели, как большие, на каждый корабль отвечать другим, более совершенным, и чуть не надорвались в итоге.
Причем нашим за пять кораблей заплатили не то, что вовремя, а даже досрочно. С последней парочкой предполагалась оплата по факту постройки, так что строили им как себе. Миррены же — деньги получат — что-то сделают — и ждут следующей партии. Пока оплата не поступит — работы стоят.
А в столицах и той, и другой страны народ шумит помаленьку. Корабли-то — на рейдах, а в городах зачастую жрать нечего. Неурожай и засуха. А тут ещё новые броненосцы покупать собираются… У местных лидеров хватило ума договориться — и от покупки последних кораблей обе стороны отказались. Миррены-то ладно — они ещё броню навешивать не начали, а мы получили два практически готовых, но совершенно не соответствующих нашим стандартам, корабля. Сама понимаешь, все надписи на кораблях были на их языке. В важных местах их заменили на наши, но много где и оставили. В том числе, и на ручках дверей офицерских гальюнов. "Занято" и "Свободно" — под такими прозвищами эти корабли были известны в нашем флоте. Над служившими на них регулярно смеялись. " С "Занятого" — звучало почти как "заразный". Драк на этой почве было…
— А что потом с кораблями стало?
— Да ничего особенного, повоевали в войну не хуже других, а после одними из первых были списаны.
— Стоп… "Занято" и "Свободно"- это, часом, не "Несгибаемый" и "Неукротимый"?
— Они самые. С "Неукротимого" народ ещё "поносниками" звали.
— А уголёк-то кому достался, в смысле, нам или мирренам?
Адмирал усмехнулся.
— Как говорится, в корень зришь. Уголёк сам по себе в топки прыгать не станет. Во время войны ни нам, ни мирренам до республик этих особого дела не было. Ну, а после… Про бомбардировку Чёрных фортов слыхала?
— Конечно! Редкостный интернационал грэдских и мирренских империалистов и их пособников там в боях участвовал!
— О как! Не знал, что этот инцидент сейчас так толкуют!
— Вообще — то, это я так считаю, а не учебники. Согласись, когда грэдские и мирренские корабли совместно обстреливают форты — это, по крайней мере, неординарно.
— Там ещё и весь флот обеспокоенного соседа присутствовал. Те самые пять кораблей нашей постройки, кстати, это был их первый и единственный бой за все время службы.