Несносная Херктерент
Шрифт:
— Нет, до этого, он тогда встречался с участниками Второго слета планеристов-любителей. Встреча была в купольном зале старого Дворца Спорта.
— Знаю, там ещё чуть ли не самая большая люстра в стране висит.
Вокруг рассмеялись.
— И что смешного? — уперев руки в бока, осведомляется Софи.
— Ничего. Просто в "Воспоминаниях" как раз и была сцена с этой люстрой связанная. У планеристов с летчиком зашел разговор, что у испытателя должен быть хороший вестибулярный аппарат. Ну, он и предложил простейшую проверку
— Ну и каковы результаты были?
— Тут написано, что все, пытавшиеся повторить, попадали куда угодно, только не в дверь.
— А сам испытатель?
— Сделал тридцать оборотов, строевым шагом дошел до двери, и вышел. Головокружение ему, похоже, вовсе не знакомо.
— Что-то, сомнительно, — протягивает Софи, — получается, тогда народ был более хлипким, чем сейчас. Тогда уже после двадцати в дверь попасть не могли, а сейчас, как думаете, кто сколько сможет?
Вокруг гомон, собравшиеся ученики говорят,
кто "тридцать", кто "сорок", слышно и "пятьдесят" и больше.
— Так в чем проблема? Чем спорить, лучше просто проверить. Двадцать оборотов — и дверь вон там. Ну, что, кто первый?
Начинают считать. На счете "двадцать" смельчак направляется к двери. Ну, по крайней мере, он пытается туда дойти. Шатаясь, описывает дугу, и не врезается в стену только потому, что подхвачен.
Второго постигает такая же судьба. Только траектория движения уходит в противоположную сторону. Третий вообще зажимает рот, и шатаясь, направляется к туалету. Результаты четвертого, пятого и последующих не лучше, чем у первого и второго.
— А я думала, вы все куда сильнее…
— Сама бы попробовала!
— Только после тебя!
— Девочек положено пропускать вперед.
— Не в обстановке, приближенной к боевой. Так что, — Софи делает приглашающий жест, — Прошу!
Предложение из разряда "не откажешься".
В дверь он также не попадает.
Насмешливо-злобно смотрит на Софи.
Она чарующе улыбается в ответ. Отдает подержать сумочку.
Становится под люстрой, делает тридцать оборотов, твердым шагом идет к двери. Взявшись за ручку, поворачивается и посылает воздушный поцелуй.
Сперва тишина, а затем восторженный рев. Больше никто не рискнул повторить подвиг испытателя. Софи не привыкать принимать восторги в свой адрес. Кто восторгов не разделяет — догадаться не сложно.
— Понятно, почему она так лихо крутилась… — если младшей Херктерент нужно быть услышанной — её услышат непременно. Вроде и голоса не повышает, но слышно её везде.
Херктерент сидит на подоконнике. Совсем недавно её там не было. В руке — демонстративно заложенная пальцем книжка. Убедившись, что внимание привлечено, Марина продолжила.
— Помните, в детстве у многих была такая игрушка — волчок жестяной. Он так здорово крутился… А знаете, почему?
— Ребята, держи её! Сейчас её под люстрой покрутим.
— А я чего? Я в лётчики не собиралась.
Двинулись вперед, но не слишком уверенно. Херктерент есть Херктерент.
Раз! Марина резко швыряет что-то глухо стукнувшее по полу. Резкий окрик, переходящий в визг.
— Ложись!
Все- не все, но кое-кто и в самом деле упал.
Два! Марина вскакивает в полный рост. Три! Пинком распахивает рамы, почему-то оказавшиеся не запертыми. Четыре! Выпрыгивает прямо на клумбу.
Кто-то вскочил на подоконник, но преследовать Марину так и не решились. А она, добежав до кустов, показывает неприличный жест и исчезает.
На окне осталась только книжка. На обложке надпись "Аэродинамика. Второй курс". Нашли и брошенный Мариной "снаряд" — стальной шарик, как определил кто-то из мальчишек — от подшипника грузовика.
Осторожный, даже робкий стук в дверь. Рык. Мало отличный от тигриного.
— Приемные часы окончены!
— Марина, это я.
— Заходь!
Сидящая за заваленным книгами столом Марина даже не поворачивается.
— Марина, я бы хотела тебя попросить… — непривычно тихим и робким голосом говорит Софи.
Марина резко разворачивается вместе со стулом. Софи ПРОСИТ… Она что, головой ударилась? О броню линкора с разбега? Да она ещё и в бальном платье! Теребит в руках какой-то платочек. Что это с ней?
— Я тут прочитала… Вроде бы авиационные моторы иногда ставят на танки…
— Ну и? Ставят и в самом деле. Наш ЛТ-7 на старых движках АМ-28 бегал, у мирренов их D-13 на BD-506 ходил, у нас…
— Но моторы были одинаковые?
— Не совсем — дефорсированные, ещё кое — что по мелочи и не очень… А в чем, собственно, дело?
— Авиационный мотор на танк можно поставить?
— Да.
— А наоборот?
— С большого перепоя, и при большом желании, в принципе возможно. Объясни по-человечески, в чем дело! В жизни не поверю, что ты моторами заинтересовалась.
— Марина, помоги мне!
О как! Хорошо, за столом сидела, а не то упала бы непременно. Марина чуть рот от изумления не разинула. Без брони линкора точно не обошлось. Или ей при поездке в столицу камушек по темечку стукнул? Да нет, голова вроде целая. Внешне.
— В чём дело?
— Где ангар школьный, знаешь?
— Конечно. Самолёт в нем к полётам не пригоден.
— Ты так уверена? — с мольбой (по крайней мере, никак иначе подобную, ранее не слышанную, интонацию сестры, Марина интерпретировать не может) спрашивает Софи. Руки сложены почти в молитвенном жесте.