Непростой выбор
Шрифт:
Море уже снял обувь и прошёл в кухню. Сын что-то энергично ему рассказывал, а я, опершись о дверной косяк, смотрела на них, скрестив руки на груди. Я так хотела, чтобы Море отмечал с нами праздник, но понимала, что он пришёл на считанные минуты.
– Ладно, беги к себе в комнату, нам нужно немного поговорить.
– Ну, маааам.
– недовольно протянул сын.
– Взрослые разговоры не для детских ушек. Всё, беги.
– я выпроводила его из комнаты. Море стоял посреди кухни, категорически в неё не вписываясь. Как будто в этой точке сошлись две реальности: та, в которой есть моя семья, дом, моя кухонная утварь.
– Вы будете отмечать вдвоём?
– А ты хочешь присоединиться?
– я улыбнулась.
– Хочу. Но не могу. На самом деле я давно уже должен был вернуться домой. Жена отправила меня за покупками, а я не мог проехать мимо твоего дома и не повидать тебя, Мышка.
– он подошёл ко мне, и приподняв мой подбородок двумя пальцами, посмотрел прямо в глаза.
– Я бы хотел, чтобы мы год за годом отмечали все праздники вместе. Но я ничего не могу поделать с нашим положением. Хоть и искренно хочу этого.
– сердце замерло на этих словах и болезненно сжалось. Очередное напоминание мне, что мы не можем быть с ним вместе. Он легонько коснулся моих губ своими губами и тут я услышала какой-то звук на балконе.
– Это мой друг! Тебе пора!
– я вывернулась из его объятий и с силой потянула за руку из кухни.
– Есть кто дома? Лучик! Наследник престола!
– я услышала голос Ветра уже практически на кухне.
Море быстро обувался. Я вложила ему в руки его куртку и поцеловала в губы на прощание. Захлопнув за ним дверь, обернулась ровно в тот момент, когда Ветер зашёл в прихожую.
– Ты чего тут делаешь, Лучик?
– он удивлённо смотрел на меня.
– Ходила куда-то? Я сегодня сбежал пораньше. Ты же знаешь, как мне это сложно в праздники даётся.
– Ошиблись дверью. В сто восьмую гости приехали, по ошибке ко мне позвонили.
– я постаралась непринуждённо пожать плечами. А у самой сердце выпрыгивало из груди.
– Пойдём. У нас сегодня будет очень маленькая компания, но такая уютная.
И мы с Ветром тогда не спали до пяти утра, начав год с разговоров по душам и вспышек весёлого смеха.
Как будет праздноваться этот Новый год, для меня было загадкой. По традиции мы с сыном первого января ездим к моим родителям. Не хотелось ехать к ним тридцать первого, потому как придётся отстоять в больших пробках. В этот день все стремились уехать из города. Ветер навряд ли придёт праздновать с нами, как в том году. После того как он признался мне в своих чувствах, мы не виделись. Прошла уже неделя. Я думаю, что мы встретим год с сыном и ляжем спать после курантов. Вот и все планы. Да, не густо и не очень весело. Но если не придавать такого большого значения праздникам, то и огорчение не наступает, когда планы что-то нарушает.
– Привет, Лучик.
– Ветер отодвинул тюль, заглядывая в кухню. Я в это время готовила ужин. Сын играл в детской, а муж был на работе и как всегда задерживался.
– Привет.
– не оборачиваясь, ответила я. Мне до дрожи в коленях было страшно увидеть то самое разочарование в его глазах, которое появилось, стоило мне признаться ему в измене мужу.
– Прости, давно не заходил к тебе. У меня была неделя, полная душевных потрясений и странных событий.
–
– Сперва расскажи, как твои дела? Как с мужем сейчас отношения? Он снова оставляет вас с наследником престола одних на Новый год?
– диван под ним скрипнул. Я помешивала овощи на сковороде и прислушивалась к тому, что происходило сзади. Но там была тишина. Ветер, очевидно, ждал от меня ответов.
– Дела наши такие же, как и неделю назад.
– проговорила я.
– Всё ещё не могу ему признаться во всём. Но так устала от этой лжи и давящей совести, что, скорее всего, не сдержусь и признаюсь ему во всём после праздников. Он действительно будет отмечать Новый год не с нами, а в командировке.
– Удивительно удобная работа у твоего мужа.
– я вздрогнула. Голос Ветра звучал прямо над ухом. Он стоял сзади, не прикасаясь ко мне, но и не отходя.
– Что... что ты имеешь в виду?
– я ощутила внутреннее волнение сродни тому, что испытала в его кабинете в ресторане. Но, тем не менее, не оборачивалась.
– Почему ты не смотришь на меня, Лучик?
– его голос стал мягче и тише.
– Я готовлю.
– неестественным высоким голосом ответила я. Он в ответ едва слышно рассмеялся.
– Тебе неловко после моего признания в любви?
– он коснулся моих плеч обеими руками. Я не отвечала, прислушиваясь к своим ощущениям. Ветер мягко, но настойчиво развернул меня к себе лицом. Но я не поднимала на него глаз, всё ещё страшась увидеть в них презрение или разочарование мной.
– Посмотри на меня, Лучик. Я же твой друг. Всё ещё, не смотря ни на что.
– пару секунд я смотрела перед собой и видела только футболку. Затем медленно стала поднимать взгляд. Ямка между ключицами, высокая шея, мужественный подбородок, прямой нос и в итоге остановила взгляд на шоколадного цвета глазах. Внутри всё обмерло, когда я увидела с какой нежностью он смотрит на меня. В его глазах не было ни укора, ни презрения. Там была всепоглощающая нежность, которая обезоружила меня.
– Я боялась, что ты теперь меня ненавидишь.
– не отрываясь от его глаз, проговорила я. А он не убирал рук с моих плеч. Мы стояли достаточно близко, чтобы я ощущала тепло его тела. Я смотрела на него и не понимала, почему раньше не замечала, какой же он привлекательный.
– Я сам виноват, тогда так бурно среагировал. Просто ты меня ошеломила правдой. Я идеалист, и это не вписалось в мою идеальную картину мира. Но это мои личные проблемы.
– Он отпустил мои плечи и отодвинул меня от плиты.
– У тебя овощи пригорели. Это из-за меня.
– он добавил немного воды, помешал лопаткой и убавил газ.
– Что у тебя случилось? Ты так и не ответил мне.
– я с удовольствием передала ему бразды правления на кухне. Присела на диван, отпила из кружки уже остывший кофе.
– Ты не поверишь, но вчера ко мне заявилась бывшая. Та самая, которую я застал в ванной с другим. Уж не знаю, откуда она нашла мой адрес. Его даже мама не знает.
– И что она хотела?
– Помириться.
– он отключил конфорку. Обернулся на меня.
– А ты что?
– ох, как мне это не нравилось. Он любил её так долго и так сильно, что вполне мог всё ей простить, когда увидел у себя на пороге.