Непримиримая одержимость
Шрифт:
Что за злую шутку сыграла со мной вселенная?
После долгих лет влюбленности к мужчине я перепутала его с братом-близнецом и переспала не с тем. Я никогда раньше их не путала; их физические черты и манера поведения были совершенно разными. Возможно, я была пьяна, но даже так – почему он курил, как Дэймон? За одним из наших обедов он упоминал, что бросил эту привычку много лет назад.
Профессор Максвелл опустил руку и поднялся на ноги. Он тут же огляделся по сторонам, пока не нашёл меня, прислонившуюся к его столу. Он поправил одежду, и я проглотила ком в горле.
Я отвела взгляд, когда он заправил полувозбужденный член обратно в черные брюки. Как он мог все еще быть твердым?
О Боже. Я не должна была знать, как выглядит его член, не говоря уже о том, каково это – чувствовать его внутри себя.
Он стремительно подошёл ко мне и опустился на одно колено. Я напряглась, когда он положил руку на мою щеку, подняв дрожащее лицо к себе. Его взгляд пробежался по моим чертам.
— Я был слишком груб?
Я не знала, что сказать. Мне хотелось кричать на него, но казалось, что мой голос пропал навсегда.
Так что я просто оттолкнула его руку.
Он нахмурился.
— Ты злишься.
Мои уставшие глаза изучали его бесстрастное лицо. Как он мог быть настолько оторванным от базовых человеческих эмоций? Разумеется, я злилась. Разве он не заметил этого, когда я сопротивлялась?
— На яхте ты сказала мне никогда не сдерживаться с тобой.
Сердце ухнуло вниз.
Черт. Я действительно сказала ему это.
Всё это началось по моей вине, потому что я приняла его за другого. Это я флиртовала с профессором Максвеллом, а не наоборот. Я поцеловала его. Я добровольно забралась в его постель. Я сказала ему не сдерживаться, потому что не хотела выглядеть печально известной скромницей – особенно в его объятиях. Я хотела, чтобы он обращался со мной как со своей женщиной, а не как с хрупким стеклом.
— Я думал, что ты хотела именно этого, — добавил мужчина.
Это было слабое оправдание тому, что он набросился на меня в своей лаборатории, когда с другой стороны двери находились люди. Но по крайней мере в его словах была какая-то логика – я сама практически попросила его об этом.
Что не имело смысла, так это всё остальное. Да, я сделала первый шаг, но почему профессор Максвелл ответил взаимностью?
Другие женщины регулярно пытались подобраться к бесстрастному ученому – я видела это собственными глазами. Он отшивал их без раздумий. И он ненавидел, когда студентки вели себя с ним дерзко. Нарушение личных и профессиональных правил поведения было совершенно на него не похоже. Если бы кто-то узнал о том, что произошло между нами, это поставило бы под угрозу его карьеру. Он мог потерять всё из-за меня, чего я совсем не хотела. Так почему же он это сделал?
Профессор Максвелл никогда не принимал решений под влиянием эмоций. Он был холодным, расчетливым и всегда держал всё под контролем.
— Я не мог сдержаться, — сказал он, когда пауза затянулась. — Я сходил с ума все выходные.
Мужчина снова потянулся ко мне, и я отпрянула. Я не хотела, чтобы меня утешал тот, кто только что заставил меня заняться с ним сексом… хотя он, похоже, даже не осознавал
— Если ты имела в виду не это, в следующий раз всё будет по-другому, — пообещал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.
О Боже, о каком «следующем разе» он говорит? Я просто хотела забыть, что это вообще когда-либо происходило.
— Со мной ты в безопасности, — сказал профессор, когда я так и не произнесла ни слова.
Я сглотнула слезы, чувствуя, как мое тело начинает дрожать.
— Ты ведь доверяешь мне, Роза?
Мне невыносимо хотелось сказать «да». Профессор Максвелл множество раз спасал меня, оберегал мой маленький мир – кроме сегодняшнего. Сейчас он разрушил его самым жестоким способом.
Глубоко внутри я понимала, что это не его вина. Череда недоразумений вышла из-под контроля, и я не знала, как всё исправить.
В какой-то момент он притянул меня к своей груди. Ирония того, что он утешал меня тёплыми объятиями, не ускользнула от меня. И, что хуже всего – это действительно работало. За семестр между нами возникла дружба, и эта связь давала мне почти инстинктивное чувство безопасности. Его огромное тело окружало меня, и в этот миг чудовищность его поступка не всплывала в голове. В его руках я чувствовала себя в безопасности, хотя он и был самой большой угрозой для меня.
Уткнувшись лицом в его грудь, я разрыдалась, переполненная эмоциями. И сколько бы он ни спрашивал, я не смогла сказать ему правду.
В конце концов профессор Максвелл предложил отвезти меня домой.
Когда я с тревогой отреагировала на его предложение, он указал на задний выход из кабинета:
— Эта дверь выходит на парковку за корпусом.
Я раньше не замечала её. Было разумно воспользоваться ею, учитывая, что я была не в состоянии выйти через парадную дверь. Он, похоже, понял, что я не готова сталкиваться с кем-то.
— Я возьму ключи у Рауля и пригоню машину. Я отвезу тебя домой.
Он задержался на секунду, уже повернувшись к двери. Потом вернулся и мягко поцеловал меня в лоб. Моё сердце остановилось.
Что это было?
— Сейчас вернусь, — тихо сказал он.
Стоило ему выйти из кабинета через переднюю дверь, как я поднялась на ноги и выскочила через заднюю. Возможно, я плакала, пока бежала к общежитию, прижимая к себе разорванную блузку и молясь, чтобы никто меня не узнал.?
Дрожащими руками я открыла дверь и вошла в квартиру. Внутри щелкнула выключателем и увидела, что Амели еще нет дома.
Мы делили скромную квартирку, которую успели обжить и сделать своей. Узкий коридор вел в уютную гостиную, где вдоль одной стены была встроенная мини-кухня – маленький холодильник, раковина и двухконфорочная плита. Небольшой стол служил нам и обеденной зоной, и местом для учёбы. По обе стороны гостиной находились две спальни, а между ними теснилась маленькая ванная с душевой кабиной.