Неотразимый граф
Шрифт:
Робби фыркнул.
– Да ладно, Лиззи, я же не совсем тупой. У тебя только что в волосах были листья. Ты отправилась в это очень уединенное место с хозяином дома. Или ты хочешь сказать, что Тинуэй силой привел тебя сюда?
– Конечно, нет. Но это не значит, что...
– Лиззи, если Тинуэй хотел просто вернуть тебе брошь, он мог бы сделать это и в музыкальном салоне. Стоит ли уединяться для того, чтобы сунуть руку в карман? Вот запустить ее в какое-нибудь другое место, тут уж...
– Прекрати! – Ей пришлось сцепить руки,
– Но чего я не пойму, так это почему ты не хотела, чтобы я вошел сюда. Тинуэй удалился. Что ты скрываешь?
– Ничего. – Лиззи шагнула в направлении двери. – Леди Фелисити уже наверняка ушла. Пойду-ка и я наверх, к себе в комнату.
– Минутку. Что это здесь такое? – Робби устремился в проход между большими кустами папоротника.
Лиззи последовала за ним. Все в порядке. Непристойная статуя находилась в другом конце оранжереи.
– Может, пойдем отсюда? А то ты рыщешь здесь, как ищейка какая-то.
– Я не... Ого!
– Что?
Лиззи приблизилась к Робби.
– О Боже!
В оранжерее Тинуэя была не одна необычная скульптура.
Глава 8
– Что они делают?
– Ничего. – Робби схватил Лиззи за руку и попытался развернуть ее. Лиззи вывернулась.
– Они определенно чем-то заняты. – Она с любопытством рассматривала скульптуру. Мужчина был, по всей видимости, двойником того, на которого она наткнулась задом в противоположном углу. Его руки сжимали плечи женщины, а лицо было искажено, скорее всего болью. И неудивительно, поскольку стоявшая перед ним на коленях женщина держала во рту кончик его набухшего, мм...
– Она что, кусает его?
– Нет, не кусает.
Голос у Робби был какой-то странный, придушенный. Его щеки и даже уши покраснели, и он смущенно отводил от нее глаза.
– Откуда ты знаешь? У него такое лицо, будто ему больно.
– Ему не больно.
– Ты уверен? – Лиззи снова посмотрела на скульптуру.
– Ради Бога, Лиззи. Это всего лишь скульптура. Безвкусное, непристойное произведение. Тинуэя стоило бы привязать к хвосту лошади, пустив ее вскачь, и четвертовать, чтобы не показывал тебе такие вещи.
– Этого он мне не показывал.
У мужчины было очень странное выражение лица. Она никогда не видела такого прежде. Если это не боль, то что же? Робби почесал лоб.
– Здесь есть и другие?
– По крайней мере одна. Поэтому я и не хотела, чтобы ты входил сюда. Но эта скульптура гораздо занимательнее той, что я видела, когда была здесь с Тинуэем.
– В этой нет ничего заслуживающего внимания.
– А по-моему, она интересная. Никогда не видела ничего подобного. – Лиззи вспомнила свою дневную прогулку по саду. – Хотя, если подумать... Тебе не кажется, что эти статуи могли вдохновить садовника Тинуэя на создание тех изображений? Должна заметить, камень как материал намного выразительнее
– Лиззи! – Робби решительно взял ее за плечи и развернул в сторону главного прохода. – Пойдем отсюда. Жалею, что не послушал тебя и не остался стоять там, у двери. Почему ты просто не сказала мне, что лезть сюда, в гущу, неразумно?
– Сомневаюсь, что ты послушал бы меня. Если помнишь, ты был настроен очень решительно.
Мысли Лиззи вернулись к другому их гулянию в гуще растительности. Та прогулка ей очень понравилась, за исключением, конечно, того, что неприятно закончилась.
Она замедлила шаг.
Мэг предупреждала ее, чтобы она избегала встреч наедине с Робби, но в этот раз у нее просто не было выбора. А после попытки заигрывания с Тинуэем она вообще сомневалась, что сможет убедить кого-либо, что интересуется другим мужчиной.
План леди Беатрис был более привлекательным.
Удастся ли ей приворожить Робби несколькими поцелуями и объятиями? Здесь самое подходящее место для этого. Если он увлечется ею, то женится и вскоре поймет, что принадлежит ей навек. И будет счастлив. Оставалось только вбить эту мысль в его дурацкую голову.
Итак, где же лучше вынудить его повторить то, что он делал днем? Не на площадке. Там они будут на виду, и их сможет увидеть Тинуэй, если вдруг вернется. Здесь же было много самых разных затененных уголков, окруженных деревьями в кадках и драпированных цветущими лозами. Наверняка не все они скрывают бесстыдные статуи.
– Посмотри, Робби, какой красивый цветок.
– Меня не занимают цветы.
Все же хорошо, что Тинуэй привел ее в оранжерею. Что-то все-таки было в том, чтобы оказаться с настоящим мужчиной в уединенном месте. Это придает четкость мыслям. Представилось, что Тинуэй прижимает ее к себе, целует... Она поежилась. Омерзительно.
– Тебе опять холодно? Наверное, тебе надо показаться врачу. – Робби опять покраснел. – Никогда не слышал, чтобы... хм... женские недомогания вызывали такие перепады температуры. Ты уверена, что у тебя не лихорадка?
– У меня нет лихорадки. – Лиззи остановилась. Да, пребывание с мужчиной из плоти и крови в укромном месте явно проясняет мозги. Она точно знала, чем ей хотелось бы заняться с этим представителем мужского пола, и уже определила отличное место, где это можно сделать. Потащила его в нужном направлении.
– Откуда у тебя такие познания в области женских недомоганий? Ведь у тебя даже нет сестер.
Смущение совсем выбило Робби из колеи, и он покорно следовал за Лиззи.
Тинуэй придерживался мнения, что Робби всерьез увлечен ею, а барон все-таки мужчина. Он лучше любой женщины должен понимать таинственный ход мыслей Робби. Но почему же тогда граф не сделал ей предложения? У него для этого была не одна отличная возможность. Тинуэй так и не ответил толком на этот вопрос.
Она постарается, чтобы Робби по крайней мере еще сильнее увлекся ею.