Неотразимый граф
Шрифт:
Его пальцы задвигались, наткнулись на средоточие ее желания, и Лиззи содрогнулась.
– Робби!
Он заглушил ее вскрик поцелуем.
Робби в жизни не видел ничего прекраснее. Лиззи с раскрасневшимися щеками и затуманенными глазами безвольно обвисла в его объятиях. Он прижал ее к себе, погладил по волосам и усмехнулся.
Господи, как великолепно он себя чувствовал!
Раньше ему никогда не удавалось довести женщину до удовлетворения.
Ему захотелось сделать это еще раз. Снова прочувствовать
Это было бы райское наслаждение.
Но сможет ли он сделать это? Наверное. Чувствовал, что сможет. Если бы только рядом оказалась мягкая постель. До его комнаты идти слишком далеко. Он не вытерпит. Огляделся. Земля была покрыта острыми камнями и опавшими листьями. Здесь негде было лечь. Где же еще? Скамья возле двери слишком твердая. И вся на виду. А вдруг Тинуэй вернется? Он ведь знал, что они здесь. Вполне может прийти, чтобы проверить, что их так надолго задержало в оранжерее. Или Фелисити. Она вполне могла найти дорогу сюда.
Господи, а что, если она зашла сюда вслед за ними? Вдруг она застукает его между белыми бедрами Лиззи, как когда-то Макдафф...
Его охватила тревога. Умастилось дыхание, вспотели ладони, а самый важный его орган съежился. Робби закрыл глаза и зарылся лицом в волосах Лиззи. К черту все! Он опять был сморщенным и беспомощным. Бесполезным.
Сглотнул, потом стиснул зубы, закрыл глаза. Фыркнул. Черт побери! Не будет же он плакать. Не плакал многие годы, с тех самых пор, как осознал, что его проблема – это не отклонение от нормы, а проклятие. Уже смирился с этим.
И это никогда не беспокоило его в такой степени.
Все из-за Лиззи. Она была ему небезразлична. Он любил ее.
Черт побери все!
Злость придала резкости его голосу.
– У тебя неприличное платье.
– Что? – Лиззи удивленно воззрилась на него.
– Твое платье. Посмотри на него. – Робби отодвинул ее от себя. – Твои груди выставлены напоказ.
Ее очаровательные груди сияли в приглушенном свете оранжереи, как диковинные цветки. Лиззи зарделась и принялась подтягивать лиф вверх, на полагающееся место.
– Они были прикрыты должным образом, пока ты не стал хватать их руками. – Проступившая на щеках краска становилась все ярче. Она наклонила голову и отступила от него. – Я хотела сказать, что мое платье было... оно вполне приемлемо. И уж точно выдержано в рамках приличия.
– Ха!
Лиззи перестала приводить в порядок платье и взглянула на него:
– Не смейте говорить со мной таким тоном, лорд Уэстбрук. Мое платье меньше открыто, чем у большинства присутствующих здесь дам.
Ему не было дела до других платьев, его беспокоило только это. Его волновали
– Я наблюдал, как Тинуэй пялился в вырез твоего платьяна протяжении всего ужина.
– Ничего ты не видел! Ты был слишком занят, флиртуя с леди Фелисити, чтобы заметить хоть что-нибудь.
– Не будь дурой. Трудно было не обратить внимания на хозяина дома. У него уже текли слюнки. Это было то еще зрелище.
Лиззи резко выдохнула. Брови сошлись на переносице, образовав глубокую морщину.
– Ты тупой болван и пустозвон. – Управившись с лифом, она попыталась привести в порядок волосы. Они почему-то ужасно растрепались.
– Это тебе не поможет. Ты выглядишь совершенно скомпрометированной.
Это заявление стоило ему еще одного убийственного взгляда с ее стороны.
– Возможно, потому что я действительно скомпрометирована. А ты, как я полагаю, так и не собираешься сделать мне предложение?
Настала его очередь краснеть.
– Лиззи...
– Что, Лиззи? Лиззи, сделай меня счастливейшим человеком и выходи за меня замуж?
Она стояла, уперев руки в бедра, и вопросительно смотрела на него.
– Ох, Лиззи...
– Нет, конечно же, нет. Благодарю тебя, Лиззи, за доставленное удовольствие. Мы еще разок сделаем то же самое, как только окажемся в уединении, в гуще растений. – Она ткнула его пальцем в грудь. – Даже не рассчитывайте на это, лорд Уэстбрук. Я больше не стану резвиться с вами в зарослях.
Робби слышал, с какой болью она говорила это. Он никогда не хотел причинять ей боль. Схватил ее руку, сжал в своих ладонях.
– Лиззи... – вздохнул он. Что еще можно сказать?
Выражение ее лица смягчилось.
– Это из-за того, что ты предпочитаешь мужчин, Робби? В этом твоя проблема?
– Боже, нет! – Он бросил ее руку, словно обжегся, и, отступив назад, чуть не упал, поскользнувшись на гладкой гальке. Не могла же Лиззи подумать... нет, это было слишком отвратительно. Хотелось изрыгнуть содержимое желудка в ближайшую кадку. Не то чтобы его удивила осведомленность Лиззи в таких вопросах – у ее двоюродного брата были очень странные наклонности, – но то, что она подумала так о нем...
Боже, его стошнит.
– Ты можешь мне все рассказать не стесняясь, Робби. Я никому не передам. Просто мне хотелось бы знать.
– Лиззи. – Он не мог больше выслушивать это. – Нет. Поверь мне, я ни капельки не интересуюсь мужчинами.
– Я не изменю своего отношения к тебе, если это так.
– Нет же. Честно. Ни в коей мере. Откуда ты это взяла?
– Лорд Тинуэй предположил, что такое возможно. – Лиззи пожала плечами. – Это звучало здраво. Я не припомню, чтобы твое имя упоминалось в лондонских сплетнях в связи с какой-либо женщиной, не было слухов и о том, чтобы у тебя была любовница.