Необычайно романтичный
Шрифт:
Но Леандер приоткрыл окно и замер. С любопытством ворона заглянула к нам. Ее клюв уже слишком опасно приблизился к отверстию.
– Пожалуйста, прогони ее!
– Нет, - прошептал Леандер чуть ли не с нежностью.
– Нам нужно мудрое (белое)* животное.
*На немецком слово weise (мудрый) и weiss (белый) в определенном падеже звучит почти одинаково.
– Она черная.
– Я так и знала. Его песнопения сводили его с ума. Как бы прекрасно и успокаивающе они не звучали, когда он декламировал их своим хриплым, теплым
– МУДРОЕ животное, Люси. С округленным s, не с резким. Вороны мудрые животные. Она нам поможет. Нам нужно попытаться приручить ее.
– И уже Леандер приблизился к отверстию, как будто хотел почесать ей перья и вместо того, чтобы улететь, глупая птица только склонила голову в бок.
– Перестань!
– Так быстро, как это позволяло мое разбитое состояние, я была рядом с ним и захлопнула окно. Возмущенно каркая, ворона отпрыгнула на три шага назад на крышу, чтобы угрожающе растопырить свои отсвечивающие голубым крылья. Но она не улетела прочь, а только смотрела на меня непоколебимо из своих круглых, неподвижных глаз.
– Блин, Люси, мне почти удалось, коснуться ее ... Почему ты все испортила?
– Просто я не люблю ворон. Кроме того вороны дикие животные. Их не приручают. Ой-ой...
Внезапное вскакивание отдалось в ухе. Стуча, оно требовало внимания. Как всегда, когда оно болело, я приложила к нему ладонь, как будто могла таким образом вылечить. Я по-прежнему чувствовала себя слабой и разбитой.
– Как это было насчет доверия?
– спросил Леандер тихо и осторожно подтолкнул меня к кровати, так что мне нужно было еще только опуститься назад, чтобы снова лечь. Одним опытным движением он натянул одеяло мне на плечи.
– Доверие это не устав, - пробормотала я. Я была такой уставшей. Чем больше я спала, тем более уставшей я становилась и тем больнее чувствовала себя. Возможно, мне просто было это нужно, после всех захватывающих и изнурительных месяцев - выспаться.
И поэтому я снова погрузилась в один из этих запутанных снов последних ночей, в которых я пыталась проплыть широкую реку, и меня всегда относило в сторону, пока мамин звучный, трубный голос не вырвал меня бесцеремонно из сна. Даже когда она шептала, это звучало все еще как дребезжание. Сразу же мои уши начали чесаться.
– Ты не находишь, что это ... настораживает? Такими вещами она еще никогда не интересовалась. Сначала я подумала, что это просто причуда, подростковый возраст и все такое. Но теперь эти вещи стоят уже здесь одну неделю ...
– Настораживает?
– Это был явно голос бабушки Анни. Я отчетливо могла слышать, как она вскинула свои тонкие руки вверх, потому что все ее цепочки и браслетики, которые были одеты на запястьях, звонко зазвенели.
– Нет, это замечательно! Она разговаривает с космосом! Я всегда знала, что у этого ребенка есть особенный дар.
Мама издала рык, который в равной
– Я скорее думаю, она на пути к тому, чтобы присоединится к секте. Посмотри, вот ...
– Мамины тяжелые шаги двинулись вокруг кровати к окну. Надеюсь, Леандер уже проснулся и исчез с дивана. Если она сейчас нечаянно коснется его, тогда ...
– Она сделал себе здесь алтарь, с Буддой. Это не подходит моей Люси.
– Еще лучше!
– Снова зазвенели браслеты Анни.
– Это придает комнате особенный стиль, не так ли?
– Тебе следует принимать меня всерьез, мама, - пожаловалась мама и громко всхлипнула. Ой-ой. Новый сигнал тревоги того, что она расплачется.
– Я переживаю. Она даже больше не хочет вставать. Говорит, что ухо все еще болит. При этом раньше я почти не могла удержать ее от того, что бы она везде носилась и прыгала, когда болела. Может они делают ее каким-то образом покорной?
Если мама ссылалась на песнопения Леандера, то была права. Как только он их начинал петь, я ничего больше не могла делать, как лечь и закрыть глаза. В них содержалась сила. Леандер был моей сектой. Секта, состоящая из одного человека, чью игру я понимала меньше, чем когда-либо.
Медленно я открыла веки и смотрела прямо на мамин огромный зад. Она все еще разглядывала Будду. Я пыталась каждый день избавиться от него, но делала это не последовательно. Я всегда только прятала его, потому что просто не могла выбросить в мусор или даже разбить. Для этого он слишком безмятежно улыбался мне. А Леандер был как ищейка; ему не приходилось долго искать, он находил его быстро и ставил со стоическим выражением лица назад на его исконное место.
– Доброе утро, - сказала я хриплым голосом, чтобы вывести маму из ее теории о секте.
– О, посмотри, ребенок проснулся!
– возрадовалась бабушка Анни и погладила меня по щеке. Мама заставила себя улыбнуться, но в ее глазах блестели слезы.
Как уже часто мой взгляд устремился на ее живот, который казался мне все огромнее. Я плохо могла представить себе, что существо внутри, будет моим братом или сестрой. Даже сейчас мои мысли наталкивались на толстые стены, как только я пыталась представить себе, что в июле я больше не буду здесь единственным ребенком. Я должна была радоваться этому, но чувствовала в сердце только слабую подавленность.
Незаметно мой взгляд скользнул к дивану и окну - хорошо, Леандера здесь больше не было и вороны тоже. На всякий случай я проверила всю комнату. Да, в комнате его не было, но я знала где он. Он стоял снаружи в коридоре и подслушивал.
– Люси, мое сокровище.
– Мама села на край кровати, после чего деревянная решетка под матрасом произвела не возможный не услышать скрип и я чуть не скатилась в ее сторону. Правой рукой она ощупала мой лоб.
– Температуры у тебя, кажется, больше нет. Как ты думаешь, ты возможно уже можешь ...