Необычайно романтичный

Белитц Беттина

– Да.
– Я нацелилась на то, чтобы это «да» немного приукрасить и таким образом отвлечь, но снова остановилась. Простого «да» было достаточно. Как бы тяжело для меня это не было.

– Чего ты от меня хочешь, Люси?
– О, черт. Софи не была дурой. Возможно, я недооценила ее. Она знала, что у меня была другая причина, вызвать ее сюда, чем восполненное ухо, которое вовсе уже больше не было воспаленным.

– Я хочу ...
– Хотела ли я этого действительно? Всем сердцем? Нет, я хотела кое-что другое. Тройной прыжок.
–

Я думаю, было бы хорошо, если мы ... выговоримся и помиримся. Это важно.

– Так вдруг?
– спросила Софи, растягивая слова, и поправила юбку. Я только себе это вообразила или она выросла? Да, она вытянулась. Теперь я была еще меньше по сравнению с ней.
– Если ты думаешь, я буду играть здесь утешителя, потому что твои ребята сбежали, тогда ...

– Они не сбежали!
– возразила я горячо.
– Мы сделали только ... перерыв в отношениях. И ты не должна быть заменой, да ты все равно и не сможешь.
– Лицо Софи незамедлительно потемнело.

Что же. Такое Леандер наверное не имел в виду насчет правды. Иногда правда причиняла боль.

– Кем тогда я должна быть?

– Ты не должна кем-то быть. Я только больше не хочу, чтобы ... ну, чтобы мы играли друг с другом в молчанку и больше не смотрели друг на друга, и ты постоянно обо мне злословила и ...

– Я не злословлю о тебе, Люси?
– Софи подняла брови вверх и посмотрела прямо на меня.
– Откуда тебе это знать? Ты ведь больше ни с кем не разговариваешь. Я не проронила о тебе ни одного злого слова. Да, я говорила о тебе, потому что ты сделала мне больно, но я не злословила. Таким делом я не занимаюсь.

– Ладно, хорошо, - успокоила я ее смущенно.
– Извини. Я только думала, что ...
– Да, что собственно я думала? Я сама этого больше не знала.
– Но ты ... ты злилась на меня, и - я сделала тебе больно? Чем?

– Ты действительно хочешь это знать?
– Софи подняла свои ноги на матрас и села, как Леандер, скрестив ноги - только с открытыми глазами, которые снова смотрели прямо на меня. Леандер сидел как мужское отражение, наискосок, за ее спиной. Я все яснее понимала, что не смогу в этот раз выкрутиться, так как делала обычно. Мне придется теперь все выслушать.

– Да. Да, я хочу это знать.
– Это не было ложью. Я не радовалось тому, что сейчас услышу, но я не смогу помириться, если не буду знать, за что я вообще должна просить прощение. Примирение же в свою очередь было условием для тройного прыжка.

– Это так - если с твоими ребятами идет все хорошо, тогда я для тебя словно воздух. И просто безразлична тебе. Когда же ты с ними ругаешься, то я как раз подхожу для того, чтобы вытереть об меня ноги. Это я еще могу каким-то образом понять, это ясно, что намного более круче заниматься с ребятами паркуром и брейк-дансом, чем зависать с такой как я ...

Голос Софи коротко задрожал, но она снова взяла себя в руки.

– Я не крутая. Я сама это знаю.

Но что меня больше всего задело так это то, что получилось с Леандером и дневником дружбы и ... ладно, ты не хотела, чтобы я подружилась с ним, это понятно. Но почему тогда ты, по крайней мере, не рассказываешь мне о нем? Почему у тебя всегда должно быть так все сложно, Люси? У нас ведь уже были действительно хорошие разговоры! Ни с кем другим я так не говорила, как с тобой. Разве ты больше не помнишь?

Конечно, я помнила. Наш вечер посвященный Ханне Монтане. Тогда я искупалась в фанте и обсуждала с Софи необъяснимые явления, даже если мы говорили при этом о совершенно разных вещах. Теперь же Майли Сайрус качалась голая на шаре для сноса, а Софи и я почти не могли смотреть друг на друга, не усложняя при этом друг другу жизнь. Так много что изменилось. Так много ...

– Я ... я ... да, насчет Леандера ... ты его просто не знаешь.
– Да и как? Это было не возможно - даже если бы я захотела. Но то, что она говорила было правдой. Даже если бы он был видим, я бы не захотела этого. Я все еще не хотела этого.

– Потому что ты утаиваешь его от меня. Ты даже больше не рассказываешь о нем. Ты вообще больше ничего не рассказываешь.

– Верно, потому что ... ах, это сложно, - призналась я обессилено.
– Я сама больше не понимаю всего. Он меня утомляет и ведет себя странно, и я не знаю, как ...
– Как мне рассказать о нем, без того, чтобы меня саму не посчитали сумасшедшей.

– Он вообще еще здесь? В этот момент?
– Голос Софи звучал теперь немного более приветливее, и я тоже немного расслабилась. Я знала, на что она намекала - однажды я рассказала ей, что он жил во Франции.

– Да. Да, он здесь, - ответила я честно. Он сидел даже прямо позади нее и играл в сидящего мертвого человека.

Софи придвинулась немного ближе. В первый раз я увидела улыбку в уголках ее губ.

– И? Вы встречаетесь?

– Иногда, - призналась я.
– Но тайно.

– Твои родители ничего не знают?
– Я покачала головой, при этом мое правое ухо издало мягкое бульканье.

– Ничего. Они понятия не имеют.

– А твои ребята? Они что-то знают?

– Сердан. Сердан один раз встретился с ним, но ... они не разговаривали. Он помог нам в сложной ситуации. Но было темно. Он не знает, как он выглядит.

– А я знаю.
– Теперь Софи усмехалась.
– И правда, Люси, - он выглядит очень хорошо. Хотя немного чудаковатый, но его скулы ...
– Она тихо присвистнула сквозь зубы.
– Первоклассные.

– Да.
– Софи даже не знала, как на самом деле хорошо выглядел Леандер. В дневнике дружбы он приклеил черно-белую фотографию, которую смог сделать только потому, что натянул себе на лицо простынь.

Уже этого хватило, чтобы воодушевить Софи. Если бы она знала, какими красивыми были его глаза, то упала бы в обморок.