Ненавидь меня

О'Тул Саммер

" Пощади, моя задница", — выплевывает она, ударяя меня в грудь. Я рычу от неожиданности, когда она поднимается на руки и колени. Я позволяю ей преодолеть несколько футов — мне нравится видеть ее на коленях — прежде чем схватить ее за бедра так, что она не сможет вырваться, и прижать ее к земле. Я впечатываю кулак в бока ее боди, и мой член подпрыгивает от звука разрыва.

Она оглядывается через плечо, и на долю секунды я ожидаю увидеть ужас и боль, написанные на ее лице. Но вместо этого она смотрит в глаза моему монстру и улыбается.

"Тогда никакой пощады", — обещаю я. Я вдавливаю

пальцы в сетку кружев, прикрывающих ее киску, и разрываю ее, впиваясь в нее. Она стонет, и этот звук так сладок, что я вытаскиваю ее наполовину и вставляю сильнее, чтобы услышать его громче. Ее звуки удовольствия только подталкивают меня все ближе и ближе к моему истинному чудовищному "я". Ее руки раскинулись в стороны, впиваясь когтями в землю.

Я перемещаю руку с ее бедра на шею, и ее пизда сжимается вокруг меня. Я не могу сдержать гортанный стон, который вырывается из меня. Боже, она чертовски хороша.

"Финн", — стонет она, и мое сердце грозит разорвать грудную кость.

Эффи

" Ты можешь кричать так громко, как хочешь. Никто тебя не услышит". Его голос полон господства и азарта охоты. Я чувствую, как он царапает мою кожу, как физическая стихия.

Он наматывает мои волосы на кулак, как поводок, и по коже пробегают искры, когда он резко дергает их.

"Сильнее", — умоляю я, в моем голосе звучит неутолимый голод, хотя я продолжаю царапать землю в попытке вырваться. Он поднимает мои бедра в воздух и трахает меня сильнее, глубже. Я хочу всего этого и даже больше, но я не готова сдаться. Я хочу, чтобы он заслужил мое подчинение.

В следующий раз, когда он погружается в меня, я опускаюсь на пол и позволяю ему упасть на меня сверху. Заставая его врасплох, я успеваю развернуться и ударить его локтем в нос. Тут же его рука вырывается и обхватывает мое горло, и я снова упираюсь головой в пол, пытаясь вырваться.

Другой рукой он вытирает кровь, капающую из носа, а я отталкиваю его обеими руками, но тщетно: он проводит рукой по моей груди, размазывая кровь. Мои легкие с трудом наполняются из-за его веса, давящего на меня, и корсета, который я ношу. Я стону от досады, так как мои рыдания ничего не меняют.

"О, бедная маленькая женщина". Его фальшивое сочувствие вызывает во мне злость и жар, и я сжимаюсь сильнее, но его рука на моем горле только крепче сжимается. Огонь в его глазах совпадает с огнем, пылающим в моей глубине, и, Боже правый, я сгораю.

Он проводит своим твердым членом по моей щели, и я вздрагиваю и шиплю, а его давления на мой клитор оказывается недостаточно. "Всегда такая ненасытная", — рычит он, двигаясь как молния, освобождая мое горло, чтобы сжать мои руки над головой обеими своими. Он снова делает толчок, скользя по моей киске, и я стону от разочарования.

"Хочешь умолять? Давай. Умоляй меня о большем", — приказывает он с мрачной усмешкой, и я прикусываю язык.

"Когда ад замерзнет", — рычу я, но внутри умоляю его наполнить меня так, как может только он.

"Тебе не нравится, когда

тебя дразнят?" Он прижимается сильнее, и у меня подгибаются пальцы на ногах. "Мне все равно. Только не тогда, когда это доставляет твоему мужчине такое охренительное удовольствие". В его глазах появляется лукавый блеск, и мое сердце замирает от мысли, какая идея только что пришла в его извращенную голову. "Как насчет попробовать?" Он тянет мои руки к бокам и скользит вверх по моему телу, пока его член не оказывается в сантиметрах от моего лица.

"Попробуй, как сильно твое тело хочет меня". Он подносит свой член к моим губам, и я пытаюсь отвернуть голову, но деваться некуда. Жар обволакивает меня, как горящая веревка, когда я поддаюсь и вылизываю широкую горячую дорожку по его длине. "Боже, какой нечестивый рот", — стонет он, закатывая глаза.

Я вижу шанс на последнюю схватку. Я втягиваю его член в рот, проводя языком по его пирсингу, пока он не теряет сознание от ощущений, а его хватка на моих запястьях не ослабевает. Я вырываю руки и переворачиваюсь на живот в отчаянной попытке уползти.

Он мрачно смеется, и этот звук, словно холодная вода, стекает по моему позвоночнику, вызывая дрожь. Он тянется к моему нижнему белью, и оно продолжает рваться в нашей борьбе. Я чувствую, как его руки сжимают мои икры. "Тебе больше не удастся сбежать. Чья это киска, Эффи?"

Мое тело загорается, и я вскрикиваю, когда он оттаскивает меня назад за остатки комбинезона и шлепает по заднице с такой силой, что жжение проходит через несколько секунд. Он наматывает мои волосы на один кулак и оттягивает голову назад, а другой рукой заводит мои руки за спину.

"Давай, — дразнит он, вставляя свой член в мой вход. "Шуми сколько хочешь. Никто никогда не сможет остановить меня от того, чтобы взять то, что принадлежит мне". А затем он погружается внутрь, зарываясь до упора, и моя спина выгибается от глубины.

"О Боже", — вскрикиваю я. Он двигает бедрами вперед и назад, с каждым полным толчком у меня перехватывает дыхание. "Мне нужно это, черт, мне нужно это". Я умоляю о большем.

Он кусает меня за плечо, и боль только усиливает удовольствие. "Еще, Финн, еще". Он отвечает, притягивая меня к себе на колени так, что мое запястье оказывается зажатым между моей спиной и его животом. Дразнящее ощущение его пирсинга усиливается под новым углом, заставляя меня видеть звезды, и я не могу удержаться, чтобы не подпрыгнуть на его члене. Особенно когда он обхватывает рукой мое горло, и мои стенки сжимаются вокруг него.

"Блядь, твоя киска обожает, когда я тебя душу", — задыхаясь, произносит он.

Я просовываю руку между бедер, чтобы поиграть со своим клитором, и безудержно стону. Он отвечает мне глубокими стонами и грубыми словами, и мы с ним схлестываемся, как животные на лесной подстилке.

Время и пространство начинают рушиться, я теряюсь в единении наших душ. Его сердце так уверенно владеет мной, что я чувствую то, что он обещал ранее: ломать меня по кусочкам, разрывать на части. Чем ближе я к кульминации и чем жестче он трахает меня, тем сильнее я чувствую, как моя прежняя сущность рассыпается, а на ее месте возникает новая, более сильная версия того, кем я всегда должна была быть.