Ненаместные

Эйта

К счастью, Ассакая продолжила свою речь.

– Но... Техника безопасности. Двери на пожарную лестницу всегда открыты.

Жаннэй склонила голову.

– Один мой знакомый говорил: медики действуют в интересах пациента, - сказала она осторожно, - если вашим пациентам вдруг понадобится помощь Ярта рода Хин, вы всегда можете к нему обратиться.

– Это не было услугой, но мы примем благодарность.
– Ассакая оживилась, она явно не рассчитывала приобрести полезное знакомство.

Просто помогла и предупредила о том, что есть кто-то,

о ком стоило бы знать, и кого стоило бы задержать - но, увы, никак. Были ли причиной ее поступка какие-то внутренние межродовые распри или долг роду Вааров, или она просто привязалась к пациенту, которого вряд ли хоть раз видела, - это Жаннэй не интересовало. Главное результат: открытый пожарный выход, который вполне может стать входом, и персонал, который будет старательно смотреть в другую сторону.

Она обрадовалась, когда услышала про Ярта: значит, ее действия вряд ли навредят. У Ярта было громкое имя: он был отличным врачом и замечательным скандалистом.

Жаннэй кивнула Киму. Тот достал телефон.

Жаннэй пошла вперед: ей необходимо было узнать у Лиль ее интерпретацию событий.

Но замерла около двери.

Она слышала два голоса.

Ее дар позволял ей присматривать за людьми, заглянув в стекло или в воду; за очень редкими исключениями она не слышала, что они говорят, только видела изображение. Поэтому она еще в детстве научилась читать по губам.

И у нее был выбор: отойти к окну в конце коридора, и увидеть, кто и как разговаривает в палате, и, возможно, что-то не расслышать, или банально подслушать, как школьница, застукавшая злейших врагинь за разговором в туалете.

А еще она могла просто постучать и войти, но это было бы глупо.

– ...себя чувствую, - услышала она женский голос, - в это слишком сложно поверить, но Умарс... Умарсу сказал Данга... невозможно. Но ты... ладно, про случай с лодками Лиль еще могла рассказать своему... ты что, серьезно встречалась с Жабой? Не, ну он ничего, но он же потом...

Жаннэй почти услышала, как девушка со дверью скривилась.

Голос чем-то напоминал голос Яйлы. Такой же мягкий, грудной, не слишком низкий, но и не высокий. Разве что моложе.

Мрыкла.

– Но я не знаю, кем надо быть, чтобы рассказать парню про случай в клубе, так что... допустим, я тебе верю.

– Мрыкла, я не понимаю...

– Прости.

– Ты что?

Судя по шмыганью носом, Мрыкла обронила не одну слезу, а разразилась целым водопадом. Жаннэй воспользовалась этой короткой паузой, и рванула за проходившей мимо медсестрой с тележкой, поскрипывающей под весом грязной посуды.

Как хорошо быть представительницей Ведомства! Махнул удостоверением, сказал пару слов с грозным видом - и вот, чашка с остатками компота вся твоя, можно даже не возвращать, если не хочется.

Ассакая, конечно, просила медсестер не вмешивать, но разве это вмешательство? Можно было бы и обойтись, но для Жаннэй важно было видеть. Она не слишком полагалась на свои уши.

– Прости, что так вышло. Я ведь тоже виновата? Когда

мама сказала мне, мне это показалось клевой идеей. Ну, то есть... я не знала Кима, но я была бы рада назвать сестрой тебя, а не какую-нибудь Фаргу, и... возможно, я надавила? Я... могла случайно подать идею, и все кончилось вот так... ты чуть не умерла, и вообще в теле Жабы... Парня-жабы... и это, наверное, так отвратительно.

Мрыклу передернуло.

– Ты же не настаивала.

– Но...

Лиль-в-теле-Герки неуклюже приподнялась на локтях.

– Даже если идея... вдруг... была твоя, вина за ее воплощение - нет.

– Даже если ты так ду...

– Мне все равно, - вдруг жестко перебила Лиль, - будь уверена, свое я с тебя стребую. Ты мне должна, раз уж хочешь быть должной. Так понятнее?

Кажется, Мрыкла слегка оживилась. Склонила голову на бок, спрятала кошачьи уши. Перестала судорожно комкать в руках подол короткой юбки.

– Понятнее.

– И прекрати ныть, тебе это никогда не шло, - продолжила Лиль, - я здесь битая, а значит, поищи себе другую жилетку, будь добра.

Мрыкла встала.

– И найду ведь.

– Я свободна, слава Хайе. Но... было весело. И случай с лодкой, и с клубом... Я не жалею. А еще... да, если я об этом расскажу Герке, он поймет.

– Ври больше, - фыркнула Мрыкла, скептически подняв идеальной формы брови, - лопатки не чешутся?

Лиль хмыкнула и отрицательно покачала головой.

– Ну надо же. А то я уже думала, вдруг у твоего парня крылья режутся. Жаба с крыльями - во был бы номер!

– Поймет, потому что моим парнем не был никогда. Другу можно рассказать.

– Ой, - сморщила носик Мрыкла, - да про вас даже Умарс дразнилки напевал, ну как дети, чесслово. Вот сейчас начнешь заливать, что вы даже за руки не держались?

– Мы...

– Подруга, ты вообще-то в его теле застряла. Ты главное ему не сболтни, что вы дружите - может выйти неприятный сюрприз.

И Мрыкла рассмеялась.

И так же, смеясь, вышла, чуть не пришибив Жаннэй дверью. Оглядела ее с ног до головы, презрительно приподняла губу, явно не одобряя юбку.

Жаннэй прошла в палату мимо нее: ей было как-то плевать. За спиной презрительно фыркнули, похоже, она попала в разряд немодных клуш.

Лиль улыбнулась, пожала худыми мальчишескими плечами:

– Не обращайте внимания. Ей это нужно. Она выбита из колеи, поэтому так делает.

– Я кое-что слышала.

Жаннэй закрыла дверь.

Цокот каблуков удалялся, пока совсем не затих. Жаннэй подумала, что даже если Мрыкла и осталась каким-то волшебным образом у двери, подслушать она все равно ничего не успеет: вот-вот подойдет Ким или Герка, или оба сразу.

– Когда она начала извиняться, я думала, это она тут заболела. Вообще не в ее стиле, - поспешно сказала Лиль, - она не при чем, но за меня испугалась.

Лиль так выгораживала подругу... Жаннэй даже задумалась на секунду, кого именно та хочет убедить - ее или, все-таки, себя.