Ненаместные
Шрифт:
Лиль поймала себя на том, что снова считает выгоды.
Мечтательно смотрит на Геркин профиль и считает, считает, считает...
Она смотрела много фильмов про любовь и читала много книг. Жертвенность, жертвенность, жертвенность - вот, что там превозносилось. Если ты любишь, девочка, ты должна жертвовать, так говорили книги и этому подпевали фильмы.
Но Лиль всегда была практична.
Она готова была жертвовать лишь зная, что получит что-то в ответ. Герка понравился ей, потому что всегда готов был отдавать: он помогал, даже если не
Она захотела такого парня себе. Вот и все. Награда за все ее страдания. Что-то хорошее. Кто-то хороший.
Лиль не любила причислять себя к Кошкам: слишком много у них было дурных привычек. Она научилась у Мрыклы только полезным вещам.
Например - ходить сквозь стены.
Когда они вышли из электрички, Лиль потянулась, захрустев запястьями, и театрально схватилась за плечо.
– Ай! Ай-ай-ай!
– Пробормотала она.
– Что такое?
– Спросил Герка.
– Да ничего, совсем ничего, - растерянно улыбнулась она, будто бы ненароком потирая плечо, - все хорошо. Ой...
Данга склонил голову на бок. Серьезно, долго посмотрел на нее: вот ведь маленький паршивец! В чужой игре он разбирался куда лучше брата.
Лиль даже подумала, что сейчас Данга все испортит. Но он вдруг поддержал ее.
– Ты тяжеленный, а она тебя рывком вытаскивала. Потянула плечо, а ты не заметил, - буркнул он, - мне за такого брата стыдно прям. Кидала-эксплуататор.
– Что?
– Да нет, все нормально!
– горячо возразила Лиль, - Я пойду домой, а то темнеет уже, а мне далеко, и там шпана всякая...
– Вот с таки-и-им рюкзачиной на больном плече, - театральным шепотом выдал Данга, старательно сгущая краски.
Умница, какой же умница, и почему она при первой встрече приняла его за чудовище? Лапушка-мальчик!
– Тебя проводить?
– обреченно вздохнул Герка.
– У тебя же дети!
– всплеснула руками Лиль, - Не надо, вовсе не надо, все нормально, правда-правда.
– За нами машина заедет, - фыркнул Данга, - попрошу водителя, он и Умарса отвезет. Покеда.
И ускакал, прихватив под руку Бинку и за ухо Умарса, прежде, чем Герка успел предложить подвезти и Лиль.
Лиль мысленно пообещала купить Данге когда-нибудь огро-о-омное мороженое. Или что он любит? Спросить, что он любит, и купить.
Заслужил.
И даже то, что Герка всю дорогу до ее дома старательно выдерживал между ними джентельменский метр, ее не сильно расстроило.
Потому что встреченную шпану, которая, заметив так и болтавшуюся в ухе у Лиль сережку и нового хахаля, попыталась проучить загулявшую соседку, он меланхолично послал к Окосу, а потом так же меланхолично драпанул от озверевшей толпы, не забыв прихватить с собой Лиль и рюкзаки.
Слишком глубоко погрузился в свои мысли, чтобы заморачиваться еще и дракой.
Прихватил он ее тоже по-джентельменски, за талию.
И летел не как Жаба, а как какой-то
Потому что он так старался к ней не приближаться, что Лиль могла видеть тень от этого усилия на его лице; и несложно было предсказать, что надолго его не хватит.
Может, он бы и справился, но Лиль не собиралась так просто его отпускать. Она терпелива, она подождет. Она спровоцирует, когда надо, и отступит, когда потребуется: древний женский танец, которому она научилась не от Мрыклы, а сама; Мрыкла лишь помогла отточить эти навыки до совершенства.
Семя вырастает в дерево, дерево дает плоды; рано или поздно он созреет и сам шмякнется ей в руки.
У них есть все время мира. Незачем торопиться.
Глава 13
В больнице ее ждали.
У этой женщины были такие тонкие губы, что, если бы не ее отчаянная попытка подчеркнуть их красной помадой, Жаннэй бы их и не заметила.
Женщина постоянно их облизывала, а потом тянулась рукой к сумочке, наверное, чтобы вернуть съеденную помаду на место. Тянулась - и отдергивала руку.
У нее были длинные ухоженные ногти: надо же, впервые за долгое время Жаннэй увидела такой сложный и дорогой маникюр. Даже Яйла просто красила ногти в золотистый цвет; трансформация не затрагивает ногти - единственный вывод, который тут можно было сделать.
Глаза-щелочки смотрели недобро.
Ресницы тоже были накладные. Но не бесконечно-длинные, какие цепляют девчонки перед дискотеками, а почти как настоящие, Жаннэй бы и не заметила, если бы не слегка отклеившийся уголок.
Женщина выглядела немного уставшей и очень напряженной.
– Я Ассакая из рода Ссок, дочь владельца этой больницы, - сказала она, - я хотела вас кое о чем попросить, мудрая Жаннэй... до того, как вы войдете.
Жаннэй пожала плечами: она уже стояла в холле, так что просьба была как минимум запоздалой.
– Да?
– Мы не участвуем в конфликте. Медики нейтральны. Мы не будем никого задерживать; мы не будем никого предупреждать; не вмешивайте персонал и медсестер.
– Да.
Точно. В Тьмаверсте больницами владеют Змеи. Вот откуда ногти, ресницы и привычка постоянно высовывать язык. Вряд ли Ассакая хотела показаться очень красивой; скорее, хотела бы, чтобы у нее просто росли хоть какие-нибудь волосы.
Теперь Жаннэй была почти уверена, что если еще немного приглядится, то и тяжелый на вид узел волос под шапочкой окажется париком.
В последнее время ей стало сложно сдерживать свое любопытство. Жаннэй заставила себя отвести глаза от ушей Ассакаи: ее бестактность могла все испортить.