Немир - 2
Шрифт:
– Это - прокол, ребята. И обещаю Вам, что это - ваш последний прокол.
Они меня поняли, и тот раз стал действительно последним.
Я по ходу киваю стражам Севиных покоев, и захожу на этаж моего брата.
Стучу в дверь его спальни, и сразу открываю ее:
– Ты кончил?
– Как раз собирался. А ты?
Вполне адекватный ответ....Ух ты, а ведь общение со мной пошло-таки ему на пользу...
– А я собираюсь
– Не понял.
Рано радоваться - ему еще учиться и учиться.
Хм, у меня там в комнате сидит голый мужик, которого мне выбрал мой родной брат для удовлетворения моей потребности. А я тут стою, и шутки шучу с этим самым братом - недоумком:
– Кончай!
Театральная пауза....Нет, во мне все-таки умерла гениальная актриса, потому что Сева явно принимает меня за даму, у которой "едет крыша не спеша".
Арина, не время миндальничать - всыпь-ка ты ему по первое число:
– Кончай устраивать мне мою личную жизнь! Да за кого ты себя принимаешь? Ты что, действительно считаешь, что имеешь право выбирать мне любовников и отсылать их ко мне в комнату?
– Тебе не понравился мой выбор?
Нет, он все-таки меня не понимает. Да при чем здесь понравился, или не понравился?
Сева продолжает свою мысль после секундной паузы:
– Арина, я не вижу причин, чтобы ты отказывала себе в этом, абсолютно естественном, удовольствии. Мне следовало давно сказать тебе, что ты не должна страдать из-за своей неудовлетворенности только лишь потому, что пока не выбрала себе здесь пару. Так что, пока ты находишься в поиске постоянного партнера, я буду предоставлять тебе в твое распоряжение временных или одноразовых мужчин, которые сделают тебе все так, как ты того хочешь.
Он меня достал:
– Ты слишком долго играешь роль бога. И это уже - не диагноз, а клиника.
– Арина, что плохого в том, что я хочу сделать тебя счастливой?
– А-а, так вот оно, оказывается, в чем счастье, брат! А я все думала-гадала, что же это за "счастье" такое, и с чем его едят? Ну, спасибо тебе за то, что ты так хорошо мне все объяснил.
– Не передергивай, ты же прекрасно понимаешь, что я хотел этим сказать.
– И что же?
– Что я готов на все, лишь бы ты была счастлива.
– А тебе никто не говорил, что нельзя осчастливить несчастную личность?
– Только не говори мне, что это я виновен в том, что ты стала несчастной личностью.
– Нет, конечно. Это же не ты сделал, а кто-то другой... это кто-то другой насильно забрал меня из моего дома... это кто-то другой разлучил меня с моим сыном. Не знаешь, случайно, кто бы это мог быть?
Мой брат спокойно смотрит на меня. Не знаю, стоит ли продолжать говорить с ним на эту тему - все равно он останется при своем "непогрешимом" и, не подлежащем обсуждению и осуждению, мнении.
– Сева, вернемся к нашим баранам. Ты больше никогда не будешь вмешиваться в интимную сторону моей жизни, лады?
– Лады, но
А еще "бог" называется...
– Заниматься любовью без любви - это прелюбодеяние.
Мой брат молча переваривает мое заявление. Ой, чуть не забыла:
– Сева, по поводу этого Ланеля... распорядись, чтобы его не наказывали за то, что он не сделал...
– Хорошо.
Сна ни в одном глазу... вот что бы такого сделать плохого, чтобы заставить себя заснуть?...
Письмо без востребования... письмо, которое будет уничтожено сразу после его написания... письмо моему любимому... вот, что мне нужно сейчас сделать....
И где мои письменные принадлежности? Идите-ка ко мне, мои дорогие, я сейчас найду вам применение...
Привет. Прости, но я не очень сильна в эпистолярном жанре, так что буду писать это письмо так, как смогу и лишь о том, что чувствую.
Рэд, любимый, мне очень страшно... Будь ты сейчас рядом со мной, то на эти мои слова, ты бы прижал меня к себе, спрашивая с угрозой в голосе о том, кто смеет доводить меня до такого состояния, и в твоей интонации были бы утвердительные нотки твоей решимости сделать этому кому-то очень больно и очень плохо... Я угадала?... Боже, как же мне не хватает твоей ненавязчивой заботы, как же мне не хватает твоих советов и суждений, как же мне не хватает тебя, мой любимый...
Мне очень жаль, что я заставила тебя думать о том, что ушла от тебя... Мне страшно подумать о том, как ты меня за это должен ненавидеть. Вот тебе моя первая причина моего страха. И это мое решение вполне заслуживает на то, чтобы ты начал с презрением относиться к такой ветреной по твоему мнению особе, как я. Но, я очень надеюсь на то, что когда все будет позади, когда я увижу тебя вновь, и расскажу тебе о том, почему была вынуждена заставить тебя думать именно так, почему я была вынуждена попросить моих родных скрыть от тебя правду... В общем, я очень надеюсь на твое снисхождение и прощение...
Вторая причина - наш сын, мой малыш... я вспоминаю о нем, как будто пытаюсь разглядеть что-то в мутной воде... Мои воспоминания очень расплывчатые. Наверное, это из-за того, что, вытаскивая их из своей памяти, я понимаю, что он сейчас уже совсем по-другому выглядит, что он вырос, что он, быть может, уже и не вспоминает обо мне. Этот страх пытается поглотить меня полностью. Это - страх, что мой сын может стать для меня незнакомцем, когда все будет позади...
Как только я попала сюда, то думала, что мне удастся без особых усилий найти отсюда выход. Из-за этой моей надежды, мне казалось, что главное - это сохранить молоко, чтобы по возвращении опять кормить Харда грудью. Рэд, я... я часами сцеживалась, и рыдала над каждой вылитой в унитаз бутылочкой, представляя себе то, как мой мальчик кушает молоко чужой женщины. Природу не обманешь, и мой организм в какой-то момент понял, что я ввожу его в заблуждение, и что вырабатываемое им материнское молоко, никому не предназначается. Мое молоко сгорело... Я была в таком шоке из-за этого свершившегося факта, что восприняла это чуть ли не как знак того, что больше никогда не увижу моего мальчика. Мне пришлось приложить неимоверные усилия воли для того, чтобы заставить свой мыслительный процесс прекратить поддаваться суеверным приметам, и возродить в себе уверенность в том, что когда-то все будет позади...