Немир - 2

Гоба Ирина

Влад спокойно оглядывается по сторонам:

– Слушай, а прикольная у тебя темница. Готов разделить с тобой все тяготы твоей неволи.

– Шента, да я бы с тобой и свой гроб не согласилась разделить, не говоря...

Я прерываюсь и невольно вздрагиваю, услышав голос брата:

– Всем привет. Арина, как самочувствие?

Да как-то так:

– Теперь,

когда все свидетели моего вчерашнего позора в сборе - хуже некуда.

Адам встает с дивана, освобождая место для Севы. Мой брат присаживается рядом со мной, берет мою ладошку в свои руки, и начинает ее мягко массировать. У-у-у... как приятно... а если я его попрошу и про вторую не забыть, он мне не откажет?

– Сева, мне так стыдно. Прости меня, пожалуйста.

– Ты уже сама себя наказала, так что я не собираюсь усугублять твое состояние, - и обращается к соРодичам, - Для вас запись никто не отменял.

Адам с Владом выходят, не прощаясь, и мы остаемся с ним наедине:

– Ты только маме ничего не говори о том, как я вчера напилась.

Сева громко хохочет, обещает сохранить это в тайне от родителей, и переносит меня на кровать:

– Постарайся поспать, глупая моя сестренка.

Целует меня в лоб, и покидает мою комнату...

Глава 6. Принцесса и дракон

Дни, недели, месяцы без моей девочки

Часы, минуты, секунды... без моей девочки... протестуют против законов физики, растягиваясь до бесконечности, чтобы давить на меня не своей тяжестью (они же - невесомые), а своей продолжительностью...

Те же секунды, минуты, часы, которые я провожу с Хардом... тоже протестуют, но с точностью до наоборот - они пролетают мимо, оставляя после себя ощущение незавершенности...

– Привет, малыш.

Мой сын тянется ко мне, и я забираю его у Никиты.

– Ну что, Хард, чем сегодня займемся?

Ники протягивает мне сумку:

– Я пока с Виленом потусуюсь.

– Да, хорошо. Э-э...Х-м...Э-э

Он прерывает мои "э-э":

– У Арины все путем - не волнуйся.

Теперь моя стандартная просьба:

– Попроси ее приехать с Хардом в следующий раз.

– Позвони и сам попроси.

– Ты же прекрасно знаешь, что она не отвечает на мои звонки.

Никита отводит свой взгляд:

–

Прости, Рэд, но я тебе ничем помочь не могу, - и с этими словами выходит из комнаты.

Хард хлопает меня по щеке, требуя моего внимания. Я ставлю на ножки своего маленького вундеркинда, и спрашиваю:

– Ну что, придумал?

Он кивает, и показывает мне в сторону сложенных в стопку детских книг.

– Хочешь, чтобы я тебе почитал? Не вопрос...

И веду его за ручку к дивану. Смотрю, как он ловко взбирается на него, и уточняю:

– Что, опять про принцессу, которую украл злой дракон?

Хард делает нетерпеливый жест, мол, "что за глупые вопросы, папа?". Я улыбаюсь ему, и беру в руки нашу дежурную сказку. Чем она ему так нравится, почему он так внимательно ее всегда слушает? Мой сын пальчиками делает в воздухе хватательное движение "дай мне", и я передаю ему книжку, присаживаясь рядом с ним.

Первая картинка изображает ярмарочную площадь, заполненную смеющимися людьми, торговцами и скоморохами.

Я начинаю рассказывать по памяти известную мне до последней запятой сказку: "В некотором царстве, в некотором государстве..." Хард прикладывает к моим губам свой пальчик, и я замолкаю.

Пока он листает страницы, я беру с тумбочки игрушечного мишку, которого Бэмби сшила еще до рождения нашего малыша...

– Рэд, посмотри, какой он смешнючий получился. Ну, посмотри, тебе что, не нравится?

– Очень красивый.

– Нет, любимый, очень красивый - это ты, а он - просто смешной симпатяга...

Мой сыночек кладет мне на руку свою малюсенькую ладошку, и я отключаюсь от своих воспоминаний:

– Что, мой хороший? Хочешь, чтобы я продолжил рассказывать сказку?

Хард отрицательно качает головой, откладывает книжку со своих колен на диван, и протягивает ко мне свои маленькие ручонки. Я подхватываю его, и прижимаю к себе... Его пальчики гладят мне волосы, его щечка прижата к моей, и мне так приятно ощущать его маленькое тельце в своих руках, что хочется продлить эти мгновения до бесконечности. Даже моя боль-хозяйка превращается из острой в ноющую.

– Сыночек, сыночек мой любимый. Мне так плохо без твоей мамы, я так виноват перед твоей мамой. Мне надо было каждый день говорить ей о том, как сильно я ее люблю, как я безумно ее люблю.

Рэд, нашел, кому изливать свою душу... Семимесячному сыну? Он же еще - совсем кроха, и ничего не понимает...

Хард копошится в моих руках, высвобождаясь из моих объятий: "Папа"... Мне послышалось? Он сказал "папа"? Я отодвигаюсь от него:

– Ты что-то сказал?