Немир - 2
Шрифт:
– Почему?
– А тебе бы понравился проходящий через тебя шквал похоти, возбуждения, злонамерения и жестокости?
Ну да, наверное, большинство из здесь присутствующих сейчас излучают именно эти эмоции.
– Почему они меня не заражают?
– Все впереди, не переоценивай себя. Только у тебя они будут видоизменены в соответствии с твоими моральными нормами, вот и все.
Мы
– А вот и я. Идите за мной - мы с Шентой уже заняли столик на втором этаже.
Я делаю очередной глоток, и кричу ему:
– Так вроде ж все было занято.
Адам наклоняется над плечом моего брата, чтобы сказать мне прямо в ухо:
– Так вроде и я - не пальцем деланный. Присмотрел столик, усилил похоть у сидящих за ним, и они быстренько побежали искать себе место для сексуальной разрядки, чтобы облегчиться.
Мне бы следовало сделать ему замечание, и сказать ему, что так поступать по отношению к людям нельзя, но решила пока "не метать бисер перед свиньями", и перенести обсуждение его методов на другое время и в другое место.
Шента спрашивает:
– Тебе достать косячок?
– Чего?
– Блин, Альфа, лови момент, пока ты еще Носитель, и можешь кайфовать от наркоты. А то пройдешь свое Предназначение, и ту-ту... твой поезд ушел. Да ты че так смотришь на меня? Ты что не знала, что на Родичей ничего, кроме алкоголя не действует?
– Во-первых, я не задавалась подобным вопросом. А, во-вторых, никогда раньше не курила травку.
– Парни, вы такое видели? Это ж кого к нам занесло? Арин, я же тебе документы для колледжа справлял. Ты его вообще закончила?
– Конечно, да.
– Как же ты умудрилась проучиться в колледже и не попробовать наркоту? Да это же все равно, что выпуститься из него девственницей.
– Ха, в точку.
Все три пары глаз уставились на меня в недоумении...
Ну и пусть себе пялятся. А я не считаю, что этот факт моей биографии может быть отнесен к разряду моих недостатков. Не удивительно, что ни одна из насаждаемых ими религий, не несет в себе хоть какие-то нравственно-этические нормы и гуманистические идеи. Все дело в том, что те, кто придумывают эти самые религии, ими не страдают...
Хм, может, и правда стоит попробовать... Кому от этого будет хуже? Здесь со мной - Сева, и он не позволит, чтобы эта моя проба имела для меня какие-то дурные последствия. Или позволит? Не-е-е.... Никогда... Ни за что... Дура самоуверенная... Ага, вся в брата...
– Шента, бегом, пока я не передумала.
Влад срывается из-за стола с громким возгласом:
–
Да, Сева был прав, когда говорил, что я все равно поддамся общему эмоциональному настрою. Чем же еще объяснить себе мое согласие на то, чтобы попробовать наркотики, к которым меня никогда раньше не тянуло.
Адам протягивает мне стакан с виски:
– Еще?
– А почему нет? Я уже, сдается мне, на все готова.
– На все?
Сева резко осаждает своего Родича:
– Адам.
Тот, на кого только что гаркнул мой брат, поднимает в извиняющемся жесте свои руки, и говорит:
– Уже и пошутить нельзя.
Шента нарисовывается так быстро, что я не успеваю поднести к своим губам стакан:
– Вот, Арина, держи...
Я смотрю на то, что он мне протягивает, и спрашиваю:
– И что с этим надо делать?
Адам пересаживается ко мне:
– Смотри и учись.
Мой брат делает ему непонятное для меня предупреждение:
– Только без паровозика, понял?
– Сева, да один только разок.
– Я когда-то что-то повторяю?...
...Выключаю душ, медленно ступаю на пол, и начинаю вытираться. Слышу за дверью Адама:
– Арина, ты уже оделась?
Снимаю с крючка свой халат, натягиваю его на себя, и отвечаю настолько громко, насколько мне позволяет моя непрекращающаяся головная боль:
– Да.
Мой непрошенный помощник заходит в ванную, и берет меня на руки.
– Адам, зря напрягаешься - денег у меня на то, чтобы отплатить тебе за твои старания, все равно нет.
– Могу взять натурой.
Я безвольно кладу ему на плечо свою голову, и тихо говорю:
– Только не говори мне, что ты страдаешь некрофилией.
Он опускает меня на диван, и нежно то ли просит, то ли обещает:
– Ариночка, потерпи еще чуток, сейчас тебе станет легче.
И почему он так добр ко мне? Может, помогая мне, он пытается повысить свой кредит доверия у Севы? Не знаю...
– Вот это надо съесть полностью.
Я смотрю на содержимое тарелки, и начинаю хныкать:
– И не проси даже - меня опять вывернет наизнанку, если я проглочу хоть одну ложку этой гадости.