Немертвые самураи
Шрифт:
— Мидзугумо, — прошептал Киба.
Больше всего Фума любили воду. Говорили, что они ходят по ней быстрее, чем по земле, и теперь Киба знал, как это делается. Члены их десантного подразделения подсунули под ноги плоские платформы мидзугумо и сразу же бросились в погоню.
— Ради всего святого, — выплюнул Мусаси. — Они никогда не сдаются.
Киба научился трюку хождения по воде, но эти синоби владели им в совершенстве. Мидзугумо давал им более широкую поверхность, на которой они могли бы стоять, а воздушные карманы под ногами лучше удерживали их на плаву, но сколько лет понадобилось, чтобы двигаться так ловко? Киба насчитал восемь человек, скользивших
Цуки выстрелила с носа, но три раза подряд промахнулась. Синоби двигались по воде, как змеи, и с легкостью уклонялись от стрел. У Амэ с другой лодки дела обстояли ненамного лучше. По крайней мере, у нее был Тадатомо, который перезаряжал ее аркебузу, пока Юки гребла изо всех сил.
Киба посмотрел на лучницу, ее лицо исказилось от разочарования из-за промахов.
— Черт возьми, — выругалась она, когда ее пятая стрела шлепнулась в воду, не причинив вреда.
— Подожди, — слабым голосом сказал ей Киба. — Подожди, пока Амэ выстрелит первой, — продолжил он. — Когда они переместят свой вес, чтобы избежать ее пули… — Он не успел закончить свой совет. Все погрузилось во тьму. Он услышал выстрел, звон и крик. Его разум затих, хотя он все еще чувствовал, как мир движется вокруг него. Затем раздался свист, и Киба потерял сознание.
ГЛАВА 11. ДЕВЯТЬ
Они держали лодки на расстоянии пушечного выстрела от берега, но не более того. Скорее всего, враг знал, куда они направляются, так что они вполне могли плыть прямо к цели. Лодки были медленнее бегущих синоби, но даже Фума не смогли бы пробежать весь путь до Адзути, и их путь не будет прямым. Если девятеро не будут медлить, они доберутся до места назначения с запасом времени, по крайней мере, по сравнению с Фума. Рогатый самурай был еще одной проблемой. Они не видели его со вчерашнего дня, до того, как все пошло к чертям, и он ехал верхом на лошади.
— Как думаешь, сколько еще до Адзути? — спросил Мусаси, когда настала его очередь грести.
Руки Ронина болели от многочасового движения их маленького судна по воде, но и Мусаси нуждался в отдыхе. Они все нуждались, но троим на этой лодке отдых был нужен больше всех. Киба все еще не пришел в сознание, хотя он дышал уже лучше. Увидев его лицо, все были потрясены. Никто не ожидал, что он будет таким старым. Его кожа осталась белой из-за ныне разбитой маски, но морщины были глубокими, а в густой бороде серебрилась седина. Глядя на него, спящего из-за яда, было трудно вспомнить, как он подпрыгивал в воздух и рубил врагов в три раза моложе себя. Цуки позаботилась о его плече, но все остальное залечит только время. Теперь она лежала в лодке, измученная до такой степени, что ей было все равно, промокла она или нет.
— С такой скоростью, — ответил Ронин, — может быть, к завтрашнему вечеру.
На них надвигалась ночь, но нужно было продолжать грести. Луна светила достаточно ярко, чтобы освещать им путь, но недостаточно ярко, чтобы прогнать сон. Ронин кивнул, несмотря на все свое желание поговорить с воином. Мусаси нужна была помощь, чтобы оставаться сосредоточенным. Как
— Ты будешь скучать по своему мечу? — спросил Ронин.
— Это всего лишь меч, — ответил Мусаси между двумя гребками. Ронин услышал ложь. — Его подарил мне лорд Хосокава Тадаоки, когда… знаешь что, это не важно.
Знаменитая бравада Мусаси еще не дала о себе знать, особенно потому, что они сидели в пределах слышимости мальчика. Действия Мусаси в этот день заслуживали похвалы, но он вообще не сражался.
— Я уверен, что Ёсинао даст тебе еще один, — предположил Ронин.
— Лучше бы он это сделал, — ответил Мусаси.
Весла продолжали подниматься из воды и опускаться в воду, нарушая лишь отражение луны на поверхности. В другой лодке гребли Юки Икеда, Тадатомо и Амэ. Даже Микиносукэ справился бы на короткое время, но здесь только у Ронина и мастера фехтования было достаточно сил для этого. Возможно, в какой-то момент им понадобится сменить людей, но, несмотря ни на что, Мусаси и Микиносукэ не окажутся на одной лодке. Добровольно, по крайней мере.
— Тебе нужно отдохнуть, Ронин.
— Я в порядке.
— Со мной тоже все будет в порядке, — ответил Мусаси.
— Без обид, Миямото-доно, — сказал Ронин с ноткой сарказма в голосе. — Но твоя способность спать почти так же легендарна, как и навыки владения мечом.
— Но не настолько, как моя трусость, — сказал Мусаси, не обидевшись. — И, если мне придется продолжать грести, чтобы уберечь нас от клана злобных синоби, я буду это делать, пока у меня не отвалятся руки, поверь мне.
— Ты уверен? — спросил Ронин более серьезно.
— Нам понадобится вся энергия, которую мы сможем сохранить, — ответил воин. — Я не могу представить, что в Адзути все пойдет легко, как бы сильно я ни надеялся, что этот алтарь будет стоять там и ждать, когда мы разнесем его вдребезги. Будет еще больше сражений, и я бы предпочел, чтобы отдохнул ты, а не я. Позволь мне сделать это для нас, пожалуйста.
— Хорошо, — сказал Ронин, позволив себе свернуться калачиком на узкой скамье. — В таком случае разбуди меня через пару часов.
— Сделаю, — ответил Мусаси.
Ритмичное покачивание лодки и звук опускаемых в воду весел погрузили Ронина в дремотное состояние. Его мысли плавно унеслись прочь. Он спросил себя, что они найдут на Острове Демонов, какой алтарь им нужно уничтожить, и успеют ли они сделать это до того, как враг их настигнет.
Тадатомо, наконец, сдался и похлопал Юки по плечу, чтобы растормошить ее. Она громко зевнула и потянулась, вероятно, наслаждаясь этим кратким мгновением перед тем, как реальность обрушилась на нее. Все исчезло в мгновение ока.
— Черт возьми! — рявкнула она, заметив, что солнце заигрывает с горизонтом.
— Тише, — сказал Тадатомо, шикнув на нее. — Ты разбудишь остальных.
— Ты греб всю ночь? — прошипела она.
— Я в порядке, — сказал он.
— Мы же договорились грести по очереди, — продолжила Юки.
— Что ты хочешь, чтобы я сказал? — ответил Тадатомо. — Вы, девочки, были такими милыми, держась за руки во сне. У меня не хватило духу вас разбудить.
Она ударила его в плечо, отчего лодка покачнулась. Тадатомо рассмеялся над ее реакцией, но он сказал правду. Ему нравились и Юки, и Амэ; они были хорошими людьми, но еще больше ему нравилось, что они вместе, и, если он мог подарить им несколько драгоценных часов покоя, это стоило усталости от ночной гребли.