Немертвые самураи
Шрифт:
Однако Мусаси только что прокомментировал не Адзути. На берегу стоял высокий, красивый мужчина, одетый в шафрановые одежды.
Дзенбо стоял именно там, куда они направлялись, чтобы пришвартовать лодки. Свежий, как роса, и улыбающийся своей фирменной улыбкой, монах, казалось, не столкнулся ни с какими трудностями на своем пути сюда.
— Как, черт возьми, ты умудрился добраться сюда раньше нас? — спросил Мусаси, пожимая монаху руку.
— Путешественники могут быть очень щедры к бедному слепому монаху во время его паломничества, — ответил тот, состроив жалостливую
— Ты воспользовался главной дорогой? — озадаченно спросил Ронин.
— Да, — весело ответил Дзенбо. — Две повозки, и меня высадили прямо у подножия холма. Последняя группа даже накормила меня персиками.
— Персиками? — спросила Юки, злясь на монаха за его беспечность.
Дзенбо наклонил голову, чтобы лучше слышать, и когда Киба, последний из них, сошел с лодки, улыбка монаха вернулась.
— Как прошло ваше путешествие? — спросил он.
— Насыщенно событиями, — ответил Мусаси. — Но мы все здесь.
— Да, мы здесь, — ответил Дзенбо. — По милости…
— …наших клинков, в основном, — перебил его Тадатомо.
— Ты что-нибудь нашел? — спросил Ронин.
Улыбка почти исчезла.
— Возможно, тебя это удивит, но поиск тайных входов на легендарные проклятые острова — не моя специальность, — ответил Дзенбо с искренним сожалением в голосе. — Я обыскал территорию замка, но ничего не нашел. Конечно, вы можете попробовать еще раз.
— Это может быть где угодно во владении, — сказала Юки, озвучивая знаки Амэ.
— И это большое владение, — с ужасом прокомментировал Мусаси.
Дзенбо постучал концом своего копья по ближайшему камню. Ощущение очень большого куска скалы пробежало по древку вплоть до руки и заставило его вздохнуть. Это ни к чему не приведет. Солнечный жар больше не ласкал его кожу, и, хотя недостаток света мало что значил для него, он предпочел бы быть не единственным, кто осматривает владение. Днем небо затянули тучи, и те, у кого были глаза, не смогли бы пользоваться ими ночью. Какие бы развалины он сейчас ни осматривал, они будут последними на сегодня.
Другие говорили о толпах мертвых и смертоносных синоби на их пути, но монах мог сказать, что, с тех пор как он прибыл сюда, здесь больше никого не было. Они согласились, что Фума, по крайней мере, потребуется дополнительный день, чтобы добраться до Адзути, и, поскольку они не могли бродить по руинам в течение следующих нескольких часов, они могли отдохнуть. Некоторые все еще бродили по холму, в то время как другие развели костер и готовили еду. Было бы намного проще, сказал себе Дзенбо, если бы мы знали, что ищем.
Лучшее, что он мог предложить, — проверить, нет ли каких-либо признаков неправильности в останках Адзути. Трещины, отверстия, эхо — все, что другие могли не заметить, потому что полагались на свое зрение. Дзенбо уже почти достиг основания того, что, должно быть, было воротами, когда до его ноздрей донесся
— Нашел что-нибудь, Ронин? — спросил он.
— Как, черт возьми, ты это делаешь? — ответил одинокий воин. Он пытался двигаться незаметно, но с Дзэнбо это было бесполезно.
— Ты всегда делаешь шаг вперед правой ногой, — объяснил монах.
— Мой учитель предупреждал меня об этом, — вздохнув, ответил Ронин. — И, отвечая на твой вопрос, нет, я ничего не нашел.
— Даже с этим? — спросил Дзенбо, указывая на клинок в руке Ронина. Монаху не потребовалось никаких ухищрений, чтобы почувствовать лезвие — оно причиняло боль. Самондзи вибрировал, вот как он это сформулировал. Злая, темная, отвратительная вибрация, от которой ему становилось не по себе. Ронин думал, что, возможно, клинок каким-то образом отреагирует на местоположение Онидзимы, являясь его ключом и все такое, но, похоже, это тоже не сработало.
— Я знаю, это звучит глупо, — ответил Ронин после тяжелого вздоха, — но я подумал, что он может магическим образом заставить дверь в Онидзиму появиться, если подойти достаточно близко.
— Попробовать стоило, — ответил Дзенбо, и они, естественно, направились обратно к костру. — Даже Киба сказал, что чувствует проклятие клинка.
— Ты можешь поверить, что мы так легко говорим о проклятиях и магии? — насмешливо спросил Ронин. — Еще несколько дней назад я думал, что гусеница, превращающаяся в бабочку, была ближе всего к этому, и даже это, как я знаю, не является магией.
— Когда видишь, как мертвые восстают под звуки барабана, это меняет точку зрения, так? — сказал воин-монах.
— Так оно и есть.
Разговоры у потрескивающего костра и запах рыбы сообщили Дзенбо все, что ему нужно было знать. Его спутники были голодны, но настроение у них было почти веселое.
— Прости, что прошу тебя об этом, — сказал Ронин, схватив Дзенбо за локоть, чтобы заставить его остановиться. — Но не мог бы ты, пожалуйста, взять на себя первую стражу? Многие из нас плохо спали после Гифу. И, позволь тебе заметить, мы не питались персиками. — Он говорил мягко, и Дзенбо поймал себя на том, что посмеивается вместе с одиноким воином.
— Ты хочешь доверить слепому монаху нести стражу? — спросил он, с любопытством склонив голову набок.
— Не любому слепому монаху, — ответил Ронин. — Я видел, как ты сражаешься. Без глаз ты держишься лучше, чем большинство воинов с двумя. Черт, даже если бы у меня было четыре, я бы не оценил высоко свои шансы против тебя. Так что, да, я тебе доверяю. К тому же я вымотан.
Дзенбо услышал улыбку одинокого воина. Ее не было, когда они покидали Дзёкодзи. Иногда, сказал себе монах, трудности делают людей лучше.