Нелюдимый

Февраль Алена

А что вышло в итоге… Отец наказал няньке купить мне торт и ушел к другу на крещение сына. Я когда про это узнала, измазала всю папину кровать тортом. А железную дорогу сложила назад в коробку и отнесла соседскому мальчишке. Ему она как раз подойдёт.

Колькины родители практически каждый вечер с ним играли и вместе ужинали. Я эту картину каждый день у них в окошке наблюдала. А на утро, я стреляла в него с забора прищепками, чтобы Колька хоть на мгновение почувствовал — в жизни боль случается тоже. Помню однажды вышла Колькина мамка

и увидела мой обстрел. Я тогда подумала она мне наподдаёт, но нет… Она посмотрела на меня как-то грустно и тихо проговорила Кольке.

— Позови Киру к нам поиграть, а то она заскучала.

Я не пошла, но и обкидывать соседа больше не стала.

Когда моя куртка окончательно промокла, я неохотно поднялась с лавочки и пошла пешком в сторону дома. Последние деньги я потратила на дорогу до Белки, поэтому других вариантов добраться до квартиры, у меня не было.

Пока шла иногда пряталась от дождя — то под дерево, то под козырёк, но даже это не спасло: я промокла до нитки. Еще и кроссовки набрали воду и я хлюпала в них, словно в ластах.

Но так вышло, что мокла я зря. В квартире никого не оказалось, а вышедшая на мой громкий стук соседка, по совместительству старуха Шапокляк, очень едко мне прошипела.

— Чего ты так долбишь, холера!? Ключ тебе на что!?

— Нет ключа, — стуча зубами от холода, ответила я и тогда Шапокляк, ещё более зло проговорила.

— Они уехали рано утром. Дима с Олюшкой к её родителям на неделю укатили. Знакомится поехал твой брат, холера. Может женится собрался…

Я ещё сильнее задрожала и до хруста в пальцах вцепилась в дверную ручку.

Вот значит как…

Не помню как я шла, куда двигалась… Как хмельная, я брела по улицам города, а голова просто разрывалась на части от безжалостных мыслей: «я никому не нужна», «меня все кинули»…

Они взяли и отвернулись от меня, как от приносящего неприятности паразита. Перешагнули и пошли своей дорогой. А мне то куда идти? Снова с моста прыгнуть? Только уже намертво, чтобы не марать идеальный мир людей своей пропащей душонкой.

Дождь уже давно кончился. Вокруг снова все жило и двигалось… Одна я, продрогшая от дождя и боли, безжизненно брела по городу.

Не знаю, что меня привело в район Григорьева — физика… механика… инстинкт самосохранения. Не представляю, что мной двигало и руководило. Я шла-шла и вдруг очнулась напротив гаражного бокса, где работал Кос. Марья Ивановна ещё утром дала мне адрес и номер гаража. И хотя я даже не пыталась ничего из её слов запомнить, а оказалось, что где-то это осело и прижилось.

В полном сознании, под светом заходящего солнца, я уже практически дошла до нужного гаража и замерла…

У открытой железной двери стояла камрюха, а рядом с ней стояли четыре человека и курили, гладя на машину. Мужчину и высокую шатенку я никогда не видела, а вот худющую блондинку, которая только что не терлась об Григорьева, я узнала сразу. Это Лиза — одноклассница Димы с Максом и Игоря с Костей.

Она ещё хуже королевишны ОлЕньки. Заносчивость и стервозность — главные черты этой дивы.

Вся компания что-то тихо обсуждали, а незнакомый мужчина всё время показывал Косте на машину. Кос был одет в обычные спортивные штаны и свитер, а вот мужчина и девушки словно сошли с обложки журнала.

Интересно, Лизка для Кости нацепила настолько короткое платье и ботфорты или она по жизни проститутка?

Я уже хотела развернуться и уйти куда глаза глядят — мне стало значительно хуже, а внутри с новой силой завибрировала прежняя мысль: надо наведаться к мосту. Перед глазами всё закружилось и я на секунду замерла. Вдохну порцию воздуха и тогда уйду, но…

Но тут Кос словно что-то почувствовал и повернул голову в мою сторону. Наши глаза скрестились и он почему то резко изменился в лице. Даже побелел и сигарету выронил изо рта.

Что именно так его ошарашило, я понять не успела: свет в глазах окончательно потух и я повалилась на землю.

— Кира! Кира, ну давай же! Приходи в себя, — первое, что я услышала, когда вышла из сумрака, — блядь, ну наконец-то. Посмотри на меня…

Я открыла веки и взглянула на склонившегося надо мной Коса.

— …ты как? В себя приходишь?

Беспокойный Костин взгляд и его холодные руки на лице, окончательно вытащили меня из тени. Я даже смогла самостоятельно сесть.

Оказывается, что теперь я лежала не на земле, а на мягком сером диване, и была я уже не на улице, а в небольшой полутемной комнате. Но главным стало то, что здесь было очень тепло, даже жарко, поэтому тело сразу стало отходить от многочасового переохлаждения.

— Да, — хрипло ответила я, когда по телу побежала судорога, — где мы?

Костя тяжело выдохнул и очень быстро ответил.

— В моем гараже. Где же ты была? А главное — почему ты так промокла?… Ну-ка снимай с себя всё.

Костя быстро поднялся и подошел к шкафу, который стоял в самом углу комнаты. Он достал оттуда одеяло и одежду.

— Вот одеяло и моя футболка, — возвращаясь к дивану, проговорил Григорьев, — давай я помогу… мокрая какая.

И он стал меня раздевать, причём я не сопротивлялась. Мне это даже было нужно. Сейчас я как никогда нуждалась в заботе и сопереживании, а ещё мне безумно хотелось любви, нежности, ласки…

— Воспаление ещё заработаешь и…

— И умру, — перебиваю я Костю и тот резко замирает.

Он уже снял с меня куртку, кроссовки, носки, а после моей фразы словно завис.

— А может этого я и хочу! — заканчиваю я свою мысль и глаза мужчины в миг темнеют.

Сжав челюсти, он резко обхватывает моё лицо ладонью и очень хрипло выплёвывает.

— Совсем дура! Чтобы даже в мыслях у тебя не было этой херни! Поняла?!

Его резкое преображение сейчас нисколько меня не пугает. Вообще без разницы кто сейчас предо мной. Мне просто хочется почувствовать себя нужной и желанной…