Нелюдимый

Февраль Алена

— А кому я нужна? Всем плевать… Только лучше станет…

— Мне нужна! — сипло отвечает Григорьев и в упор смотрит мне в глаза.

— Докажи… — надрывно прошу я и сама тянусь к его губам.

У губ Григорьева я на секунду замираю, но потом решительно подаюсь вперед. Встретившись с сухими, но горячими губами, я без лишних эмоций приступаю к поцелую. Не почувствовав ответа, я толкаюсь языком в его рот и сразу же ощущаю захват на шее.

— Кира-а… — хрипит мне в губы Костя, — сейчас не время и тебе надо…

Я прерываю его речь новым поцелуем

и начинаю исследовать его рот языком.

К чему мне его слова? В своей жизни я только и слышу слова-поучения — что и как мне делать… Мне просто хочется тепла, ласки… Того, чего меня лишили в раннем детстве. Того, чего не дал мне никто… Того, отчего боль, разрывающая грудь, станет стихать…

Мысленно придав себе решимости, я его обнимаю. Впервые я сама тянусь к источнику огня и хочу ответной реакции. И она закономерно происходит…

Костя чертыхается мне в губы и начинает жадно отвечать на мой ленивый поцелуй. Теперь он задает ему новый ритм: быстрый и сжигающий дыхание.

Мужчина обхватывает мой затылок и углубляет поцелуй настолько сильно, что я давлюсь остатками воздуха. Кос чувствует это и останавливается. Его почерневшие глаза скрещиваются с моими, после чего он хрипло, с большими паузами, говорит.

— Если позволишь сейчас… я не остановлюсь потом… Я буду мудаком и эгоистично возьму тебя… несмотря ни на что… Здесь и сейчас…

Я приподнимаю подбородок и сжимаю от волнения губы. Я точно знаю, что близости с ним совсем не хочу, но… Но сейчас мне до одури хочется чувствовать себя любимой и желанной… Ему нужно моё тело, мне — ощущение любви. И сейчас я готова к такому обмену.

Я утыкаюсь ему в шею и сипло шепчу.

— Позволю…

И всё. Он словно окаменел. Я кожей чувствую его напряжение, которое тем не менее быстро проходит и Костя снова набрасывается на мой рот. Теперь он целует не глубоко, но даже такой его поцелуй доставляет дискомфорт: я не ровно дышу и всё время пытаюсь поймать глоток воздуха.

Пока я стараюсь дышать, мужские руки отчаянно шарят по моему телу, стараясь освободить его от мокрой одежды. Для удобства я развожу руки и ноги в стороны, тем самым давая ему полный контроль над своим телом. Когда я это делаю, мужчина резко отрывается от губ и снова таранит мои глаза своими.

У меня создается впечатление, что он борется с собой: видно как Григорьеву безумно хочется, но что-то его всё время останавливает, тормозит.

— Ты точно решила? — хрипло спрашивает мужчина и я без малейшего промедления киваю.

Он также мне кивает и быстро поднимается.

Вначале я думаю, что он и сам передумал, а оказывается нет. Костя становится напротив дивана и начинает быстро стаскивать с меня одежду. Пока он это делает, я стыдливо прикрываю глаза и сжимаю кулаки. В голове зарождается мысль — надо остановиться, но она тут же забывается стоит мне ощутить внутреннюю пустоту и слабость.

Я открываю глаза, когда на мне остаются одни лишь трусики. Под свист хриплого мужского дыхания, я слежу за потемневшими глазами Кости.

Он жадно, не отрываясь разглядывает каждый сантиметр моего тела. Сейчас мужчина был похож на оголодавшее животное, перед которым разложили желанный ужин. Глаза горят, губы приоткрыты, его тело ощутимо лихорадит, а через ткань спортивного трико, отчетливо видна эрекция.

И снова он застопорился. Нехотя он отводит взгляд в сторону и запускает ладонь в свою взлохмаченную шевелюру.

Решится… или нет? — безостановочно стучит у меня в голове и… и он решается. Стянув через горло свитер, он наклоняется и быстро накрывает моё тело своим.

Его горячее тело соприкасается с моим прохладным, отчего по коже пробегают мурашки, а соски сразу каменеют. От непривычных ощущений, а в особенности от трения сосков с волосками на его груди, я начинаю дрожать. А когда его губы касаются шеи, я и вовсе ощущаю странную тянущую боль внизу живота. И Григорьев как назло не останавливается — он словно вампир впивается в нежную кожу шеи, вызывая в моём теле всё новые и новые метаморфозы.

А потом все резко прекращается. Костя поднимается на локтях и утыкается носом в мои волосы. Через мгновение он еле слышно выговаривает каким-то не своим голосом.

— Кир… хочу тебя… сил нет терпеть…

Вначале никакого страха не было. Некоторая тревога, опасения были, конечно, но не страх точно. Но когда ладонь Кости спустилась на мой живот, потом ниже… и замерла у самого края трусиков, я испугалась. Откинув голову назад, я напрягла каждую частичку дрожащего тела и стала ждать неизбежного.

Надо просто перетерпеть! — мысленно уговаривала я себя.

Больно бывает всего лишь раз! — вклинивала я себе в голову спасительную мысль.

Главное — ты ему нужна! Сейчас ты желанна, как никогда. А с остальным разберусь потом. Вернее мы разберёмся потом. После произошедшего, Костя будет обязан мне помочь.

— Киррр, — сиплым шепотом проникает в мои мысли его голос, — ты правду тогда сказала? Ты не с кем не была..?

Сейчас я просто не готова смотреть на Григорьева — вдруг ещё передумаю. Не поворачивая головы, я тихо отвечаю.

— Не была.

На мой взгляд я отвечаю обречённо, но Григорьев этого не замечает. Мужчина покрывает мою шею быстрыми поцелуями, а у мочки уха останавливается.

— И у меня никого… — выдыхает он, на что я непонимающе моргаю, — …поэтому ничего особенного не обещаю…

Мужское дыхание перемещается на щеку и он продолжает.

— Будем продолжать?

Кос прихватывает мой подбородок и тянет на себя, тем самым заставляя заглянуть ему в глаза.

Удивляться этому заявлению я буду позже, а сейчас меня поражают Костины глаза. В них целая гамма чувств, но впервые я вижу в его взгляде — боль, причём вперемешку с любовью. Не знаю, как я это определила, но именно в эту минуту, я поняла, что Григорьев действительно меня любит. Неподдельно. Искренне. И эта любовь граничит с болью, которая также переплетается с этим чуждым для меня чувством.