Нелюбимый
Шрифт:
Моё тело болит.
Не дышать слишком глубоко.
Я лежу на спине, но поворачиваю голову в сторону, находя мужчину — того самого Кэссиди, которого помнит мой мозг, — спящего в кресле-качалке рядом с кроватью.
Я узнала его лицо раньше (несколько минут назад? несколько часов назад? вчера? на прошлой неделе?), но, всё же, изучаю его несколько минут.
Его губы приоткрыты и расслаблены, они полные и розовые, и я внезапно представляю, как целую их, что чертовски шокирует меня, так как у меня не было горячих мыслей о мужчине с тех пор, как я потеряла
Я помню, как Кэссиди говорил мне глубоко дышать в последний раз, когда я проснулась, и медленно провожу пальцами по телу, радуясь, обнаружить, что на мне надета футболка и нижнее бельё. Когда мои пальцы приближаются к талии, я чувствую боль от прикосновения. И когда я пытаюсь пошевелиться, смещая своё тело, чтобы проверить, всё ли в порядке, боль чувствуется ещё острее.
Втягивая воздух, я прекращаю свой грубый осмотр, убирая пальцы и распластывая их на простынях у бёдер, в то время как слёзы наполняют глаза.
У меня болит лицо и тело. Кто-то причинил мне боль.
«Вы просто туристы моей мечты».
Я смотрю на Кэссиди, который слегка похрапывает во сне, но инстинктивно я знаю, что это был не он. Я понятия не имею, откуда я знаю это так определённо, но знаю. Я знаю, что с ним я в безопасности.
— Кэссиди, — шепчу я.
У меня так много вопросов, и я слишком бодра, чтобы снова заснуть.
Его веки вздрагивают, и он лишь слегка меняет положение своего тела, в остальном он остаётся спящим.
— Кэссиди? — говорю я чуть громче.
— Мама? — тихо мычит он, открывая глаза.
— Бринн, — говорю я, наблюдая, как он поднимает руку и протирает глаза.
— Привет.
Он наклоняется вперёд.
— Ты проснулась.
— Как долго я здесь? — спрашиваю, пытаясь сесть, но боль в боку напоминает мне, что нужно двигаться медленно.
На его лбу появляется складка.
— Думаю, три дня.
— Я проспала три дня?
— Ты то приходила в себя, то отключалась, — объясняет он, опираясь локтями о колени и смотря на меня в ответ своими разноцветными глазами.
— Моё лицо… моё бедро…
Он кивает, но в остальном остаётся неподвижным.
— Ты что-нибудь помнишь?
— Не слишком много.
Делаю настолько глубокий вдох, насколько осмеливаюсь.
— Я только знаю, что это был не ты.
До сих пор я никогда не думала об облегчении, как об ощутимой, видимой, живой эмоции. Радость буйная. Горе угнетающее. Страх сжимающий. Но я вижу, как чувство облегчения появляется на лице Кэссиди и преображает его, избавляя от сомнений и снимая слои беспокойства. Это трогает меня до глубины души точно так же, как и заставляет задуматься.
— Ты… спас меня? — спрашиваю я.
Он морщится, сжимая челюсти.
— Не был там
Хм.
От того, как он произносит слово «там», у меня внутри что-то сжимается, потому что это так похоже на Джема. Акцент Мэна. Как я по нему скучала.
— Мне очень жаль, Бринн, — говорит он.
— Но я жива, — подчёркиваю я, неловко принимая полусидячее положение и протягивая руку за стаканом воды на столе рядом со мной.
— Если бы я был даже на несколько секунд позже… — бормочет он с ноткой отвращения в голосе.
Я потягиваю воду, благодарная за прохладу, стекающую по моему сухому горлу, и пытаюсь вспомнить, что произошло. И вдруг — как вспышка — металл над моей головой. Ещё одна вспышка — хлюпающий звук чего-то твёрдого, погружающегося во что-то мягкое.
Стакан начинает выскальзывать из моей руки, но Кэссиди молниеносно вытягивает руку вперёд и хватает его, вытаскивая из моих безвольных пальцев.
— Ты вспоминаешь, — говорит он, кивая мне с широко раскрытыми глазами.
— Меня ударили ножом, — торопливо бормочу я. — Кто-то… у-ударил меня ножом.
— Да.
— Кто?
— Я не знаю, — говорит Кэссиди. — Не стал ждать рядом, чтобы узнать его имя.
— Но ты позвонил в полицию? Рэйнжерам…? Они арестовали его? Нужно ли мне… я имею в виду, должна ли я заявить о нападении или… или…
— Полиция примет твои показания, когда тебе станет лучше. Не волнуйся об этом сейчас.
Он открыто смотрел мне в глаза, но сейчас отводит взгляд, ставит стакан обратно на край стола и встаёт.
— Ты голодна? — спрашивает он, потирая свой щетинистый подбородок большим и указательным пальцами.
Я голодна? Моргаю, глядя на него.
— Я не знаю.
— Я разогрею суп, хорошо?
Прежде чем я успеваю задать следующий вопрос, он поворачивается и выскальзывает из маленькой спальни, задёргивая за собой занавеску.
Глава 12
Кэссиди
«Чёрт. Чёрт. Чёрт».
«Что теперь?»
Я стою у плиты, разогревая куриный суп с лапшой, который приготовил для неё вчера, и с беспокойством оглядываюсь через плечо на занавеску, скрывающую меня от её взгляда.
Она спрашивает о рейнджерах и полиции и… «Что ты скажешь ей, Кэсс?» «Я принёс тебя сюда, в свой дом в лесу, потому что я просто сын серийного убийцы, и я не собирался появляться на станции рейнджеров или в полицейском участке с порезанной девушкой на руках».
Я пробегаюсь свободной рукой по волосам, сжимая челюсть и качая головой.
Мне не следовало приводить её сюда.
Надо было придумать что-нибудь другое.
Но что? Я рассмотрел свои варианты на Катадин и придумал лучший из возможных план для нас обоих. Идеальный? Нет. Но у меня не было времени на идеальный. Она была ранена, и я запаниковал. Я сделал всё, что мог.